Сначала повзрослей

Так, блин.

– А ну вставай давай, – подхожу к ней и вздёргиваю на ноги, но она, кажется, не способна на них устоять. Трясётся вся, аж зубы стучат.

Запах алкоголя ощущаю, но девчонка не в стельку. Перепугана – да, но не бухая. Синяков на лице не видно, но на куртке замечаю кровь.

– Ранена?

– Они… там… – бормочет себе что-то под нос, глядя на меня огроменными глазищами.

Хреново попахивать начинает эта история. Твою ж, Герман, ты то дерьмо, то в партию… Без приключений я, по ходу, никак.

– Тебя обидели?

– Не успели, – всхлипывает, а я отчётливо слышу, как клацают её зубы.

– Откуда кровь?

Она разворачивает ладонь, на которой заметны царапины. Не сильно глубокие, но кожу свезла.

– Не бросайте меня, пожалуйста, – начинает заикаться от рыданий. – Я домой хочу.

Вот же проблема, мать твою. Только головняка мне ещё не хватало. Но не бросать же её тут на дороге.

– Поехали, – киваю на дверь машины, но понимаю, что сама она уже и шагу ступить не может, поэтому подтаскиваю к тачке и закидываю на заднее сиденье как мешок.

Сам усаживаюсь за руль. Настроение падает в минуса. Опыт многолетней оперативной работы подсказывает, что в таких историях может быть много переменных.

– Как тебя зовут? – спрашиваю, глядя на неё через зеркало заднего вида. Сжалась вся в комок, коленки к подбородку подтянула.

– Женя, – пищит, всхлипывая. Ревёт сидит. Уже хорошо, значит, не в ступоре.

– Сколько тебе лет, Женя?

– Во-восемнадцать, – поднимает зарёванные глаза. – Вы же в город едите?

Так, восемнадцать – уже хорошо.

– В город.

– Мне в ЖД район нужно, но хоть куда-нибудь, дальше я сама.

– Может, тебе в больницу надо всё же?

– Нет, – мотает головой. – Не надо в больницу. Домой надо.

Странно, что так отказывается от больницы. Может, под чем-то всё же девочка?

Из поворота выруливает какая-то тачка и пристраивается сзади. Сигналит, моргнув фарами. Кому там что ещё приспичило?

– Ой, только не останавливайтесь, пожалуйста, – скулит девчонка и её начинает колотить крупной дрожью.

Та-ак, кажется мой вечер точно перестаёт быть томным.

– Ляг там сзади и отсвечивай, – приказываю ей, а сам сворачиваю к обочине.

3.

Евгения

Я не просто на ложусь, а даже скатываюсь на пол. Забиваюсь едва ли не под сиденье, рот ладонью зажимаю, потому что кажется, что даже моё дыхание слышно будет.