Не вся La vie

Владик ерзал, сползал со стула…

Нина поставила перед англичанкой чашку чая. Положила торт вафельный. Даже не разрезала. Забыла. Двигалась на автопилоте, как говорил Гриша.

Марина Михайловна проворно вскочила, по-хозяйски подошла к шкафу, достала нож. Нина смотрела на англичанку и даже не попыталась встать. Хотя терпеть не могла, когда чужие лезли в ее шкафы. Даже подруги. Марина Михайловна отрезала кусок и, жуя, начала говорить. Нина не слушала, просто кивала. Один раз встала и подлила чай.

– Так вот он ее бросил.

Эту фефу. Представляете, Ниночка? Бедный Геночка. Я прямо не знаю, что делать. Мне надо сейчас срочно кого-то искать. А середина года – уже все занимаются. Мальчик-то какой хороший. Старательный. А теперь все псу под хвост. Эта фефа его забрала и к своей маме уехала. Звонила, правда, просила туда приезжать. Но я же не могу – это с двумя пересадками на метро. И за те же деньги. Отказалась, конечно. Хотя если бы она понимала, как Геночке со мной нравится заниматься, подняла бы цену. Сама я ей ничего, конечно, не сказала, зачем? Если не понимает – уже не объяснишь. Но на ребенке экономить? Я ведь права?

– Да, да. – Нина очнулась. Геночка – что-то знакомое. Ученик. Значит, Генину маму бросил Генин папа. И Генина мама уехала жить к своей маме.

– Что-то есть в ней неприятное, – продолжала Марина Михайловна, – взгляд такой мутный, тяжелый. Так что ничего удивительного. Сама виновата. Правда, Ниночка?

– Да, да.

Нина проводила Марину Михайловну и подумала: она тоже сама виновата? Подошла и посмотрела на себя в зеркало – может, у нее тоже взгляд мутный и тяжелый.

Нет, скорее затравленный. Как мама говорит? Зайцы в глазах бегают?

Зазвонил телефон. Нина вздрогнула. Вдруг это она звонит? Любовница. Вдруг она решила, что может не только спать с Гришей, но и жить? Нина посмотрела на часы – пять. Значит, Гриша. Взяла трубку – впервые так осторожно. А вдруг не Гриша? А если Гриша, то вдруг он ей сейчас скажет, что все, конец.

– Алло? – шепотом спросила она.

– Привет. Как ребенок? – Гриша спрашивал как всегда. Никогда не говорил: «Как Владик?», «Как сын?». Всегда: «Как ребенок?»

– Нормально. Марина Михайловна только что ушла, – ответила Нина.

– Ладно, я задержусь сегодня. Ну, как обычно.

У Гриши на работе по вечерам проходили мозговые штурмы. Гриша говорил, что ненавидит их. Начальница приезжает к четырем и собирает их только в семь. Вот он и задерживается. А могли бы и с утра сесть.