Плохая мать

– Вот поэтому я тебе говорю – у тебя будет внучка, которую Ольга назовет в честь тебя. И не спорь со мной. Все, иди.

– Я не хочу. Можно, я у тебя еще побуду? И дай мне тот отвар, от которого я засыпаю.

– Нельзя больше. Хватит. Иди, – сказала Варжетхан и вывела бабушку во двор.

– Почему ты меня не предупредила про Костика? – обернулась бабушка. – Ты ведь знала, чувствовала. Почему не сказала?

Варжетхан махнула рукой и начала шептать молитву по-осетински.

Бабушка тогда не поседела – поседела она еще на войне, а облысела.

Волосы выпадали клочьями.

Сохранилась фотография – мужчины пытаются закрыть гроб, бабушка не отпускает тело сына из рук, а мама тянет бабушку за руки назад. Бабушка хочет туда, к сыну, крепко обнять и лечь рядом с ним, а моя мама – ее дочь – как будто просит остаться, оттаскивает, прижимает к себе, умоляет жить. Не знаю, чья это была идея – снимать похороны, и почему именно эти фото сохранились, хотя пропали многие другие. Так вот на всех фотографиях бабушка смотрит на покойного сына, а моя мама – на бабушку, и ни разу – на брата.

Бабушка тогда перестала работать. Ее больше не звали в дорогу чужие письма. Она ушла в типографию, каждый день приходила туда рано утром, в горячий набор, – сидела и смотрела, как машины укладывают на бумагу буквы. Бум-тудум. Бум-тудум. Под эти звуки ей лучше вспоминалось – как Костик упал с велосипеда, а потом еще раз, и на коленке остался шрам. Как Костик ложился спать с грязными ногами, как он пил какао и не вытирал «усы», а облизывал языком, а она ругалась…

Мама готовила, убирала, полола грядки, собирала черешню и возила продавать на рынок и работала вместо бабушки.

Ездила и писала репортажи. Правда, выбирала соседние села, чтобы мать не заметила. Подписывалась она именем и фамилией матери. Непонятно для чего. В редакции и так все все знали. Героям репортажей было все равно. А бабушка ничего не замечала.

– Мама, так нельзя, – уговаривала мама бабушку.

– Почему именно ты осталась? Не они, а ты… – прошептала бабушка.

А еще через несколько месяцев на почту пришла посылка от сослуживцев Костика. Бабушка о посылке ничего не знала – ей мама не сказала. Врачи тогда сказали, что бабушкино сердце не выдержит еще одного удара.

Все вещи из той посылки много лет хранились у нас дома, где бы этот дом ни находился. Мама таскала их за собой в надежде потерять или забыть. Но они странным образом не терялись и не забывались. До сих пор стоят на полках.

Огромная рогатая раковина.