Семейная кухня (сборник)

Они дружили с самого детства, росли в одном дворе – бабушка получила первую квартиру от редакции в двухэтажном домике. Это была странная парочка – мама и Ирочка. Им было на всех наплевать. Они держались друг за друга.

Ирочка родилась удивительно красивым ребенком. Все село приходило посмотреть на такую красоту, а Варжетхан повязала ей на ручку красную нитку – от сглаза. Она была совсем другой – белокожей, тонкокостной, рыжей. От ее красоты слепило глаза.

Мать Ирочки, Зарина, обычная женщина, смотрела на дочь и не могла понять, откуда такая красота взялась, и не радовалась этому, а тихо плакала.

– Не к добру это, – говорила она.

Варжетхан, которая обычно развеивала материнские страхи, в тот раз промолчала.

Муж Зарины тоже не был рад рождению дочери. Во-первых, он ждал сына. Долго ждал – Зарина не могла забеременеть. А во-вторых, он тоже не понимал, откуда у него взялся такой ребенок – совершенно не похожий ни на мать, ни на отца. Но и подозревать жену в измене открыто не мог.

Ни у кого в селе не было таких волос, такой белой кожи. И в соседнем селе тоже. А дальше соседнего села Зарина никогда не ездила. Невысказанные, затаенные сомнения и подозрения подорвали шаткий брак, и рождение девочки, долгожданного ребенка, стало концом семейной жизни. Не официально, конечно. Никто тогда не разводился. Но все знали, что с Зариной муж больше не живет – надолго уезжал в город работать. Приезжал, привозил деньги, смотрел на малышку со смесью ужаса, гнева и немого восхищения и опять уезжал.

Кроме моей мамы, у Ирочки не было друзей, даже в детстве. Дети боялись такого вызывающего несоответствия общепринятым деревенским стандартам красоты и сторонились ее. Старшие девочки завидовали и старались заляпать грязью Ирочкино платье – самое красивое не только во дворе, но и во всем селе, а то и во всей округе. Зарина была прекрасной швеей и шила дочке удивительные платья. Из занавесок, пододеяльника и самой простой ткани выходили наряды, в которых маленькая Ирочка выходила во двор, и все обмирали.

Даже куры переставали кудахтать.

Ирочка росла доброй и послушной девочкой, хоть и замкнутой. Она совершенно не понимала, почему с ней не хотят играть, но и не горевала, не умела долго плакать. Моя мама, которую ровесники во дворе тоже обходили стороной – она могла и камнем в глаз засветить в случае чего, – взяла Ирочку под свою опеку.