Последний кодрант

Проломить череп этим монстрам не составило бы для нас труда. Но мы почему-то этого не могли. Не могли даже представить, как можно покуситься на что-то живое. Ценнее жизни нет ничего на свете. Никто не в праве её отнять.

От этой последней фразы холодок пробежал по спине Рори. Как так у неё получалось, что кажущийся наивным вначале рассказ вдруг превращался в итоге в самую серьёзную вещь? Он даже вздрогнул и испугал Оми.

– Ты замёрз? – спросила она.

– Есть немного, – соврал он.

Оми ещё крепче прижалась к нему.

– И чем всё закончилось? – спросил Рори, стараясь унять дрожь.

– Я подружилась с одним мужчиной. Он казался мне не таким, как другие. Был добр ко мне, подкармливал фруктами и отгонял чужих собак. Своей у него не было. А потом… Потом, когда они собирались уезжать на кораблях в свою неведомую страну, он взял тяжёлую палку и ударил меня по голове. Наверное, я умерла. Я была додо.

И Оми заплакала.

Сердце Рори замерло, перестав биться. Он хотел что-то сказать, но слова застряли, и губы только с жадностью пытались ухватить горький воздух из объявшей их пустоты.

Он прижал их к лицу Оми и повторял, сам не до конца понимая зачем:

– Нет, нет. Я не такой. Я не такой.

А ведь он был именно таким. Именно этим мужчиной с палкой, и он уже занёс эту палку над головой Оми.

– Я знаю, – успокаивала его Оми, перестав плакать – Что ты такое говоришь? Конечно, ты не такой. Прекрати. Прекрати. Всё будет не так. Всё будет хорошо. В этот раз всё будет хорошо.

Потом они молча просидели ещё полчаса, словно пытаясь заново сонастроить свои внутренние ориентиры.

Луна, почти не отличимая от дневного солнца, подрагивала над фонарями, не в силах перебороть их сиреневое свечение. Где-то на другом конце парка ухал салют, звучали обрывки музыки и крики запоздалых пассажиров американских горок.

– Знаешь, где я до конца вспомнила свою прошлую жизнь? – прервала затянувшееся молчание Оми.

– Где?

– Есть такая женщина. Её зовут Монета. Она регрессолог.

– Вот так вот просто?

– Ничего не просто.

Слушай… Пошли к ней. Прямо сейчас. Пошли. Ты тоже сможешь вспомнить что-нибудь о себе.

Рори задумался. Он не знал, надо ли ему это. Скорее всего, нет. Но после пережитого потрясения, когда он почувствовал себя убийцей, державшим в руках приговорённую голубицу, он был согласен на всё, лишь бы Оми больше не говорила с ним о таких серьёзных вещах и чтобы не плакала, невольно выставляя его бесчувственным болваном, не способным найти для неё слов утешения.