Тетя Ася, дядя Вахо и одна свадьба

– Послушай, я зачем тебе деньги на билет дала, которые на стенку откладывала? Чтобы ты экономистом стала? Нет! Я думала, ты замуж хорошо выйдешь! – рассердилась тетя Ася. – Зачем ты мне фотографии квартиры показываешь? Я хочу фотографии твоих детей смотреть!

Тома заплакала.

– Мам, тетя Ася, ну вы чего? При чем тут муж? Знаете, сколько мне за эту квартиру еще расплачиваться? – обиделась Нина.

– Нино? Разве в этом счастье? – тихо проговорила Тома.

– Вот скажите мне, зачем я сюда приехала? – Нина от обиды повысила голос, успев мысленно отметить, что начала говорить с акцентом.

 – Я думала, что вы мной гордиться будете, а вы про мужа спрашиваете!

Тетя Ася и Тома промолчали. Нина, все еще обиженная, уехала тогда, не попрощавшись. Неужели мама и крестная не понимают, как тяжело ей далась эта квартира? Сколько ей пришлось работать? Какой там муж? На личной жизни Нина поставила жирный крест. Нет, были мужчины, которые за ней ухаживали, но все это было не так, неправильно. Все-таки она выросла в другой среде, в другой культуре, и принятые нормы отношений, впитанные с кровью, давили, всплывали где-то в подкорке, и она не могла позволить себе ни флирт, ни отношения без будущего.

И здесь не было ни мамы, ни тети Аси, которые могли бы все устроить – узнать о потенциальном женихе, его родственниках, сосватать, поддержать… Это было возможно только в их городе, куда Нина возвращаться не хотела и, что важнее, не могла. Она уехала, оборвала, отрезала, и ее судьба стала уже другой.

Тетя Ася, которая в кофейной гуще увидела у Нины новую жизнь, новую судьбу и свою дорогу, была права. Только гуща не говорила о том, что эта дорога окажется столь тяжелой, а жизнь совсем не такой, о какой мечтала для дочери Тамара. И уж совсем не такой, какую рисовала себе Нина. Мама не должна была умереть так рано, она не должна была болеть и терпеть такую боль.

Нина уже перед самой смертью мамы привезла ее в Москву – врачи, уход, анализы. Но Тамаре было плохо.

Она выходила утром на кухню, варила кофе и долго сидела, разглядывая узоры в чашке.

– Мама, ты чего не идешь в душ? – спрашивала проснувшаяся Нина.

– Так воду жду, – отвечала удивленно мама.

– Тут всегда вода есть. Когда хочешь.

Но Тома жила по своему режиму. Воду ведь давали не раньше восьми, и она, вставая в шесть, покорно ждала восьми утра, с вечера набирала воду в бутылки. Она не понимала, почему так тихо, настолько тихо, что страшно.