Сирена

Купить цветы? О, да, блин! Какие цветы? Ее шеф сюда направил. Я не хотел отношений, а Лена явно была женщиной, которая не будет спать с мужиком одну ночь. Но мне отношения были не нужны. И чего я стараюсь тогда и нервничаю?

И тут позвонила мать. Этого только не хватало! Я не брал трубку. Пусть она и пыталась проявлять к нам с Дианой подобие родительской заботы с этими периодическими звонками и короткими встречами, но то, как она хладнокровно бросила нас, "следуя за мечтой", как она выражалась, я никогда не понимал и не мог простить.

Как она смогла променять нас, своих детей, не сиюминутное увлечение каким-то продюсером?

Но это уже меня не волновало, я просто сделал определённые выводы для себя. Поэтому, наверно, никогда не мог построить длительных отношений: всегда, абсолютно всегда я чувствовал, что женщина, которая находится со мной, может уйти к другому. Пусть это звучит как паранойе, но я таков и переделывать себя не собирался. Поэтому проще было не раскрывать душу, не вести разговоры о каких-то чувствах, а тупо приносить друг другу взаимное удовольствие – это было мне по душе.

Но Лена была другая и эта одержимость ей сводила меня с ума.

Лена

«Я так обезумил, что снова срываю белье с твоих бедер»

Мэйти

Подъезжая на такси, я всё больше себя накручивала. Я уже передумывала сто раз: то хотела позвонить Семенычу и сказать, что разболелась голова. Нет, конечно, про Сергея и чувства, испытываемые к нему, я сама себе признавалась с трудом.

И ещё очень жалела, что не съездила домой, чтобы переодеться. Вся моя одежда казалась мне неуместной. А ярко-красная папка на коленях только больше привлекала ко мне внимания. И в таких терзаниях прошел весь путь. Я не заметила, как таксист остановил машину у входа в бизнес-центр. Расплатившись, на ещё не очень хорошо удерживающих меня ногах я побрела к зданию. Этаж был семнадцатым в девятнадцатиэтажном здании. Зайдя в лифт, я хотела нажать кнопку "стоп" и вернуться обратно. У меня даже промелькивала страшная до безумия мысль: уволиться от Семеныча. Но я сразу же пресекла эти думы. Мне там нравилось, нравилась сама работа, и то, как ко мне относились все. Поэтому, пока я вела внутреннюю борьбу с самой собой, лифт дзинькнул, оповещая о прибытии на мою моральную казнь.

Интерьер в офисе Борецкого младшего был очень светлый и аскетичный. Рядом с входом в его кабинет сидела секретарь – женщина в возрасте моей мамы, ухоженная и приветливая.