Прерыватель

– А дальше, – затараторила она, – из окошка выдвинулся железный ящик. Он ключом его открыл, крышку откинул и достал оттуда часы.

– Часы? Те, что у него на руке?

– Наверно. Странные такие. С разноцветным этим… Как его? Табло?

– Циферблатом, – подсказал я.

– Ага. На руку надел. Нажал на эту, которой заводят – и стекло на часах откинулось. Чик. Он вставил туда… – она на секунду замялась, – что-то вставил, я толком не рассмотрела. Снова нажал на заводилку и потом просто сел около стены на пол. Платок носовой достал из кармана, сунул в бутылку с бензином, подождал, пока ткань пропитается, и поджёг.

Посмотрел на нас, но уже не по-зверски, а как-то даже с жалостью, будто мы убогие, а он господь бог. «А теперь, – говорит, – валите отсюда». Мы и бегом наверх. Только через порог успели переступить, как там внизу полыхнуло. Потом раздался выстрел. Мы подождали ещё секунд тридцать. Потом я огнетушитель со стены схватила и побежала гасить огонь. Только когда потушила и увидела всю эту картину, ужас-то на меня и навалился. Заревела я. И Верка следом за мной. А дальше народ собираться начал, увидев, что из почты дым повалил. А дальше ты и сам видел. Вот.

– А разве ключи от ячеек, – обратился я к Вере, – не у вас хранятся?

– У меня в сейфе у кассы, – сказала она, – есть коробка под стеклом. Там сто тридцать пять ключей. Сама считала. Одного не хватало, потому что должно быть сто тридцать шесть. Но я никогда не знала, для чего они там хранятся и чего открывают. Когда пришла на почту, мне директор сказал, чтобы я их не трогала.

Я и не трогала никогда. Теперь понятно, откуда эти ключи.

В принципе, из объяснений Марины и из дополнений, сделанных Верой, ситуация складывалась вполне ясная, хотя здравого смысла в ней не особо прибавилось. Старый, забытый всеми депозитарий, в котором хранились какие-то японские часы, понадобившиеся позарез незнакомому мужику. Ну хорошо. Нашёл он то, ради чего пришёл. Но пулю себе в висок зачем? И зачем поджигать подвал? Но, по крайней мере, было за что зацепиться.

Труп на месте, улики нетронуты. Свидетель имеется. Нужно опечатывать почту и срочно звонить в Перволучинск. Во всём этом должен разбираться не я, а следователь с криминалистом. Только почему Марина ничего не сказала про палец?

Я ещё раз посмотрел на неё. Заметив в моём взгляде лёгкое недоверие, она опустила глаза. Точно не договаривает мне что-то, решил я. Ну ладно. Поговорим позже. Сейчас главное – перекрыть все доступы к почте.