Прерыватель

С одной стороны, начальство уже лет пять как грозилось с позором уволить его из органов и лишить звания, а с другой, если вдруг требовалось заткнуть какую-нибудь дыру, в которую никто из молодых следователей не рвался, то Борисыч становился весьма выгоден. И его запои терпели, тем более что они не сильно мешали хорошо справляться с поставленной перед ним задачей. Он был умным мужиком, профессионалом. Я у него многому успел научиться, хотя, конечно, и меня его запои бесили. Помимо своих врождённых способностей к распутыванию сложных дел и к поиску труднодоступной информации, он был человеком добрым.

Никогда не повышал голос, не спорил, не пытался доказать своё видение того или иного вопроса. Рано или поздно всё получалось так, как он утверждал с самого начала – и этого аргумента вполне хватало тем, кто любил принизить его таланты. Мои с ним отношения были почти дружескими. Он никогда не злоупотреблял своим положением наставника, как делали это другие, используя своих подопечных для самой грязной следовательской работы. В азы профессии он вводил меня последовательно и аккуратно, всё самое муторное беря на себя и показывая, как из простых, банальных вещей, как, например, сбор ничего на первый взгляд не значащих деталей и поиск второстепенных свидетелей, можно сделать значительный рывок в расследовании самого запутанного из дел. Он искренне сожалел и недоумевал, когда я добровольно вызвался на ссылку в Подковы да ещё и в качестве самого обыкновенного участкового. Впрочем, за день до моего отъезда, кажется, догадался об истинных причинах моего решения и пожелал мне успеха в нелёгком деле, которое я задумал. Так и сказал – «в деле, которое ты задумал». Я не знал, каковы возможности как следователя у Миронова теперь, ведь я не видел его больше года. Алкоголизм – дело такое, мозги съедает хоть и по крупицам, но верно. И всё же я надеялся, что Анатолий Борисович окажется здесь полезен. Я его ждал с надеждой и затаённой радостью.

Чтобы обозначить перед городскими свою серьёзность, я, помимо извещения о случившемся, спросил о делах чёрных копателей, которые, я это знал, в отделении значились в разработках.

Как ни странно, но их деятельность в деревне заинтересовала городское начальство больше, чем самоубившийся и пытавшийся самосжечься мужик. Мне пообещали, что передадут с Мироновым всю имеющуюся информацию. Даже поблагодарили за своевременное реагирование.

Я порывался сделать звонок Ленке. Но передумал, поскольку голова теперь была занята совершенно другим.