Прерыватель

– Вот это и развезло, – протянул он. – Погнали, лейтенант. Без меня тебе точно отсюда не выбраться.

Глава вторая

Отцепив «уазик» возле гаража, я поблагодарил Лёню, ещё раз уверил в том, что обязательно поговорю с его зятем и направился к дому.

Одеревеневшие и отяжелевшие ноги уже предвкушали вожделенный покой, когда случился облом. На крыльце, перед входом в жилую половину сидела, прислонив к перилам распахнутый пёстрый зонтик, Маринка Худякова. Я аж присел, увидев её, потому что безвольно подогнулись коленки.

Поскольку на ступеньках по бокам от неё располагалась бутылка со спиртным и что-то завёрнутое в газету, я догадался, что явилась она вовсе не по моей работе, а чисто по велению своего сердца. А сердце её… Как бы поаккуратнее выразиться… Не хотелось бы даже шёпотом обижать эту роскошную женщину, ибо помыслы её, я в этом не сомневаюсь, были чисты, как слеза младенца. В общем, влюбчивая она была с тех самых пор, как связалась четыре года назад с предыдущим участковым, тем самым, который не пропускал в окрестных деревнях ни одной юбки. Я даже имя этого казановы не помню, да и слава богу. Испортил он Маринку. Поигрался с ней, насколько его хватило, и укатил плодить свои любовные сущности в город. А девка с тех пор сама не своя стала, будто заразилась от этого кобеля любовной чесоткой. Цеплялась за каждого мужика в ближайшей округе, и не смущало её даже то, что холостых из них не было никого. Этот факт, как и то, что сама Марина женщиной была выдающейся (и в плане эмоций, и в плане своих физических габаритов), приводили к тому, что все её любовные притязания заканчивались в лучшем случае в какой-то подсобке или, если уж одолеет романтика, на берегу местной речушки, петлявшей, нарезая зигзаги, среди лесов и полей до про?клятых кем-то Глыб.

Было Маринке двадцать шесть лет, и она отчаянно пыталась найти свою вторую половинку, бог весть чего рисуя в своих мечтах.

Я не сомневался, что она наверняка станет когда-нибудь замечательной женой и ещё более замечательной мамой – когда научится совладать со своей жаркой натурой.

Из всех несостоявшихся вариантов у неё оставался в перспективе только один – я. А я, будучи по натуре человеком добрым и не любящим резких слов и конфликтов, не умел прямым текстом разговаривать с женщинами ни о любви, ни, тем более, о её отсутствии. Почувствовав мягкое, Маринка и сделала в конце концов на меня довольно весомую ставку.