Трудно быть Ангелом. Роман-трилогия

– О, мои щёки горят! Пожалуйста, забери меня в свои мечты, пожалуйста, Поэт, хотя бы на миг…

Она не договорила, её прервал поцелуй. Крепкие объятия, страстные губы, и она поняла – он любит её! Словно шоколад, она таяла в его сильных руках. Хорошо, когда тебя сильно любят и говорят о любви. Незабываемый вечер! Мэри было приятно и весело.

– Но всё же, Поэт, как к тебе муза приходит?

– Что? А-ха-ха! Муза?

– Пожалуй, мне это важно.

– Хм. Это, м-м-м, как крик души, всплеск эмоций внутри.

– А мне? Как мне вызвать музу? Я тоже хочу сочинять!

– Ха, музу вызвать! Для тебя это будет красивый Муз на час или два. Всё так же – молишься, впадаешь в мистический транс, душа всколыхнулась и мысли пошли.

– А как это «впадаешь»? Объясни мне, девочке, на примере, мне интересно.

– Для примера, балбеска, готовишься как на свидание, всё то же самое. Представь – вот—вот, и я в двери войду, а ты быстро – причёска, шикарное бельё, макияж, красивое платье, каблуки, посмотрела в зеркало, пошептала молитву, и всё, ждёшь поцелуя.

– О да, я надела шикарное бельё.

– Лучше б сняла.

– И я жду поцелуя.

Она закрыла глаза, и снова пошли поцелуи-объятья…

После ресторана на пруду они медленно пошли вверх парка на Ленинский проспект. Было выпито много шампанского и сказано много слов о любви. И Мэри поняла, что от избытка чувств скоро упадёт:

– Надо вызвать мой лимузин, мне пора домой.

– Да, хороший и тёплый вечер.

– И я уже пьяная?

– У тебя глаз окосел.

– Да, а-ха-ха, очень весело было, но больше на каблуках я идти не могу.

– Иди сюда, сладкая.

Поэт взял и понёс её на руках.

– О, прекрасно! А сколько ты можешь выпить за вечер?

– Чтобы весело? Бутылку водки (поэт зевнул от вопроса).

– А чтобы быть пьяным совсем?

– Литр, но утром будет жуткое похмелье.

– Литр? Ого! Ты очень русский.

– Всё, ловим такси и не будем ждать твой лимузин. Я хочу тебя. Жажду тебя!

– Кажется, меня любят? М-м? Но я ещё не люблю тебя. Вернее, немного люблю, ты такой красивый и сильный, что кружится моя голова. Ах, целуй же меня. А-ха-ха-ха, смелее-смелее! А-ха-ха, а в Европе меня никто на руках не носил.

На Ленинском проспекте Мэри на руках Поэта протянула ножку, и остановилось такси. Счастливая, она засмеялась.