Трудно быть Ангелом. Роман-трилогия

Да, Мэри, он больной на всю голову. Обидеть его невозможно – покалечит любого, а обмануть его – пару пустяков на ветру. Но за его малую душу – Бог отомстит в тысячу раз! Его молитва за подающего очень дорого стоит, и ты, Мэри, всегда подавай ему, пусть тебе тоже страшный, огромный Медведь скажет: «Спаси, Господи!» Поняла?

– Поняла. А почему этот Рембо ездит на велосипеде, а не на машине?

– Я отобрал и права, и машину! Джигит! Он летает так, будто украл её.

– Он сумасшедший? Я так и знала. И ты с ним ходишь в церковь?

– Да.

– Потрясающе!

– С ним и ещё с парой сотен людей. Богатые, бедные, больные, ущербные, дети, калеки, старики и рабочие – все мы, добрые грешные, в храм ходим на литургию. В грехах исповедуемся и причащаемся святыми дарами.

– Сборище грешников?

– Аллилуйя! А-ха-ха! Истину говоришь. Бог сказал: «Я пришёл не к праведникам, а к грешникам». В совместной молитве мы, грешники, просим Господа Бога спасти нашу землю, жизни и грешные души наши.

Люди приходят ко мне за помощью, и я говорю – положение вещей и событий в жизни объясняется существованием Господа Бога и бесов, а если в Бога не веришь, то тебе не ко мне…

– М-м-м, хватит! Запуталась! Честно ответь мне, когда начнёшь роман сочинять? А не сценарий своих похорон!

– А мне будет награда?

– Конечно – лучшая пицца на кухне и голая я! А-ха-ха! (И поцеловала его!) Пожалуйста, не надо мне больше про гроб и громилу церковного сторожа, про собрание грешников в храме.

Бр-р-р, ужас какой-то, огромный Юродивый! Чёрный, небритый, заросший до глаз. Нуара полно здесь!

– Хм, добрейшей души человек. (Поэт развернул и прочитал имена на листочке.) Да, завтра же помолюсь.

– Как насчёт моего романа? Ты хотел говорить.

– Роман? Ха! Искусство – это страсти. Мэри, пошли в зал и сделаем наоборот – ты мне расскажешь всю свою жизнь, и может, цепанёт меня (он показал на своё сердце), и я начну сочинять про тебя.

Рассказывай всё, что вспоминаешь, от чего трясёт тебя, что любишь, о чём мечтаешь. Рассказывай всё, только не ври.

– А-ха-ха! Хорошо, после ужина – будут страсти тебе, Innamorato.

Глава 5

Исповедь

Вечером она рассказывала ему свою жизнь, а он слушал её грустную исповедь.