Трудно быть Ангелом. Роман-трилогия

А ещё любовь – это воспоминая о любимой и все необычные чувства до и после секса, и при этом они могут длиться вечно, годами, потому что человек – консерватор, и он может долго чувствовать и вспоминать радость любви, как вот она (он показал на Мэри) была счастлива с ним (и показал на Поэта). Постель – это миг. А долгий путь счастья рука об руку – это есть божественный кайф двух сердец. Но чувства и реальная жизнь живут в разных плоскостях, параллельны они – материальные и чувствительные миры нашей жизни редко пересекаются.

Ах, как я любил! Невероятно! Мэри, вы ослепительно прекрасны! Воплощение земной красоты! Позвольте поцеловать в щёчку вас? И вашу ручку.

Художник поцеловал её ручку и вдруг погрустнел, и Мэри решила отвлечь его:

– Мистер Художник, а как вы портрет начинаете? Мне интересно.

– Я? Начинаю с натуры. Вижу душу словно рентген – тогда пишу, но если натура прячет душу свою, я не пишу. (И Художник скривил лицо).

– Прекрасно! А что важно в вашем портрете?

– Важно нарисовать движение мысли и чувства души – moti dell^amina! А это возможно только через эмоции, жесты, позу и выражение лица на портрете.

И очень важно – глаза и губы натуры, ибо я рисую её великую тайну молчания!

– О-ого, «тайну молчания». Мысли и чувства души? На портрете?

– Мысли и чувства очень важны в портрете. О чём человек думал, мечтал, о чём молчал.

– А-а-а? Спасибо вам, Мастер, я поняла! Мне это было важно. Погодите, господа! Что мы так просто сидим? Я сейчас яблоки ещё принесу, и будет красиво.

Жизнь всё-таки удивительна, а? Говорят, в Питере и в Барселоне на крышах тоже красиво.

– Yes! The roofs of Barcelona and St. Petersburg are beautiful! Who are you, mysterious miss Mary?

– А-ха-ха, я, право, сама не знаю, кто я, мистер Художник! Когда читаю книги, то я строгая Джейн Эйр, или красавица Элизабет Беннет, или взбалмошная Бекки Шарп. А-ха-ха, все героини во мне! Я принесу вам ещё яблоки. Вы не скучайте.

– Поэт? Где ты нашёл это чудо?

Мэри улыбнулась, загадочно посмотрела на них, встала, поправила волосы и красивой походкой пошла за яблоками. Поэт и Художник смотрели ей вслед.

– Да-а-а, друг, эта итальянка меня сводит с ума. Она реально заводит меня, и мне хочется жить. Я счастлив! Посмотри на неё – это же счастье! М-м-м, счастье моё, всё отдам за неё, только не признаюсь ей, ещё зазнается. Смотрю каждый раз, и веришь – умираю от красоты её.