Лакомая в Академии вампиров

Он движется внутри нее, сначала медленно и даже, как будто, осторожно, но затем все сильнее и сильней, и девушка чувствует, как наполняется, насыщается им ее естество, и рвется ему навстречу, неумело пытаясь подхватить заданный им ритм, словно восходя по гигантской лестнице в небо.

Широко распахнув ошеломлённые глаза, Лиззи, шалея от восторга, видит над собой склонённое лицо великого князя тёмных, его идеальные черты самого красивого мужчины на планете.

Перед тем, как укусить, он смотрит на нее в упор, а затем, не прерывая движений бёдрами, вонзает клыки в ее сонную артерию и тягучими глотками пьёт кровь.

Мы взлетели… Мы упали… Голубое и красное…

Небо и земля меняются местами, и ворох красных лепестков падает в бесконечную голубизну, а Лиз, наконец, заканчивает свое восхождение в небо, достигнув пика удовольствия.

Ее бедра сводит судорогой неукротимого оргазма и лоно истекает сладкой влагой, которая смешивается с его изливом, когда несколько минут спустя в нее кончает Константин.

– Восхитительное, утонченное, сводящее с ума лакомство… – раздался в самом ухе вкрадчивый шёпот Леоне.

 – Ты принадлежишь только мне.

В предрассветных сумерках, когда все кажется розово-серым, воздух прозрачен и холоден, а птицы еще не начали свою песнь, Лиззи возвращалась в свой маленький домик, где занимает комнату на втором этаже, неся внутри звенящую пустоту.

Шорох позади… Словно шаги… Девушка с беспокойством посмотрела назад, но за спиной никого не было. Только недвижные кроны деревьев, только свежесть наступающего утра, только постыдные призраки проведённой с Константином Леоне ночи.

Наверное, ей просто показалось…

Успокоенная, Лиззи обернулась и вздрогнула от ужаса.

– Привет, киска! Ты, часом, не заблудилась?

Ненормальный он был. Ненормальный и… жуткий. Иссиня-бледная кожа, черные круги, залёгшие под ярко-зелёными, как у кота, воспалёнными глазами, кроваво-красные тонкие губы, кривящиеся в ехидной усмешке.

Но хуже всего зубы, зубы, которые он по какой-то своей странной прихоти оплавил серебром – не только клыки, а все до единого.

Одевался всегда с иголочки, но с некоторой небрежностью: вот и сейчас, на зауженных черных брюках стрелки, но тёмно-фиолетовая рубашка расстёгнута чуть ли не до живота, обнажая ужасающие татуировки, которыми забито его тело.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.