Опасная красота. Поцелуи Иуды

Униформа, которая на большинстве сотрудников смотрится довольно нелепо, сидит на Касторе Трое, как стильный костюм от именитого кутюрье.

А вот мне форма не положена – на работу я хожу в гражданском и сегодня я в черном платье с кружевным воротничком. Его моя бабушка носила, когда училась в колледже. Только вот беда – несмотря на приличную длину и мешковатость, оно имеет обыкновение задираться как-то совсем уж неприлично.

С трудом сдерживая слезы унижения и злости, я склоняюсь над его ботинками, проходя по и без того блестящей черной коже полиролью, всем своим существом ощущая его близость и его взгляд.

Внизу живота тугим клубком залегает что-то обжигающе-горячее и… стыдное. Будто бы невзначай он чуть поднимает руку, расслабленно лежащую на подлокотнике кресла, и моя грудь касается его кисти. Вмиг отреагировав на мимолетное прикосновение, соски твердеют и начинают ныть.

Вверх-вниз губкой для обуви по черной коже его возмутительно-агрессивных берцев. Ведь они должны блестеть, как зеркало…

Вверх-вниз перекатывается в моем животе раскаленный свинцовый шарик мучительно-сладкого желания, подбирающегося к налившимся густой, тягучей влагой складкам лона.

– У тебя на удивление классно получается, зайчонок, – Кастор Трой кривит тонкие губы, по-хозяйски лапая мою грудь, которая так приятно и полновесно ложится в его ладонь. Он сжимает и стискивает оба полушария, а я прикусываю губу и опускаю ресницы, боясь, что сейчас хлопнусь в обморок. – Тебе не в шлюхи надо было идти, а в чистильщики обуви.

Ну, эти, которые на улицах, знаешь? Заработала бы на этом целое состояние, и не пришлось подвергаться таким моральным страданиям… Или ты не страдаешь, а, Моника?

Указательным и средним пальцами он сжимает и прямо сквозь ткань платья и кружево бюстгальтера до боли выкручивает мой сосок, отчего я выгибаюсь и едва сдерживаю рвущий внутренности позорный визг.

– Я не шлюха! Отпусти меня, я больше не могу… Хватит!

– Учитывая кой-какие твои секретики, вряд ли отдел по борьбе с нравственными преступлениями согласится – ты и сама знаешь, какие эти святоши на расправу скорые, – Трой вдруг убирает ноги со стола, а в следующее мгновение я оказываюсь сидящей у него на коленях – спиной к нему.

 – Если узнают, конечно. Но они не узнают, правда? Ты же будешь продолжать делать все от тебя зависящее, чтобы не узнали?

Прямо сквозь разделяющую нас одежду – сквозь мое старомодное бабушкино платье и его форменные брюки я чувствую его член.