Перкаль. Флер страсти

Как ты думаешь, кому она поверит? Горячо любимому мужу или взбалмошной младшей сестрёнке?

В тот вечер я впервые за все время заночевала в квартире своих родителей. Как ни странно, мне не было страшно или что-то в таком роде.

Наоборот, я почувствовала себя дома.

Сукин сын оказался прав. Когда через день я приехала к Ане, чтобы поговорить, он уже провел с ней работу. Масштабы его лживости впечатляли.

Он заявил, что я давно к нему приставала, но он об этом не говорил, потому что не хотел волновать Аню.

Однако, когда она уехала с ребёнком на дачу, я перешла все границы: ночью голая залезла к нему в постель, соблазняла и приставала.

Аня поверила ему безоговорочно. Не хочу вспоминать, какими словами она меня называла. Я пыталась оправдаться, пыталась ей все объяснить, но она и слушать не хотела.

Воистину, любовь бывает слепа и глуха. В тот день все и обрушилось: Анюта сказала, что я ей не сестра больше и что она видеть меня не хочет.

Я перевелась в лицей поблизости от родительского дома, куда переселилась, и зажила одна. На тот момент мне уже исполнилось шестнадцать лет и особых затруднений в ведении быта не возникло.

Пенсию по потере родителей снимала с карточки.

Так же не было проблем и с органами соцзащиты, они только первое время ходили к Анюте и всё проверяли, а потом и дорогу забыли.

Какое-то время я страшно боялась, что меня упекут в детский дом, но потом успокоилась.

Это Россия, детка, здесь всем на всех наплевать.

В конце концов, в передачах по центральным каналам показывали истории намного трешовее моей.

Но это было как бы фоном, на котором развёртывались главные события моей жизни – отношения с Гаем. Я была настолько счастлива, что просто летала.

Ни разу в своей любви ко мне он не скатился в пошлость.

У него тоже были проблемы: он не рассказывал, но я знала, что его отец пил, он работал на двух работах, платил кредиты за родителей, ходил в изношенных вещах, но, не смотря ни на что, Гай оставался моим рыцарем без страха и упрёка.

Потом он пропал без вести.

А потом в моей жизни появился Ян.

Первое время я порывалась обратиться за помощью к Анюте, но всякий раз перед глазами вставало покрасневшее лицо сестры, ее искривлённый рот, выкрикивающий: «Шалашовка! Проститутка малолетняя!» и это желание куда-то пропадало.