Во власти (не)любви

 – И если не понимаешь моих слов, то дом Моранте и лично мой отец Фабрицио Моранте будут рады тебе это объяснить!

Напоминание о старейшем вампирском доме, к которому принадлежала Джина, отрезвило Дюка. Сам он хоть и относился к богатым Кремерам, но они достигли положения сравнительно недавно, а потому тягаться с влиятельнейшими Моранте не могли.

А потому ему оставалось лишь с бессильной злобой наблюдать, как Джина быстрым шагом идет к хорошо освещенному квадрату выхода. При одном взгляде на виляющую попку, соблазнительно обтянутую тонкими черными леггинсами, Дюк почувствовал, как у него встал и, не контролируя себя, он изо всех сил приложил кулак о капот чьей-то, так не вовремя подвернувшейся под руку машины, оставив на ней глубочайшую вмятину.

Это охладило его пыл, но повлекло за собой проблемы. Камеры наблюдения, черт! Владелец автомобиля, который оказался снежно-белым Бугатти, посмотрит запись с камеры и увидит, кто помял его тачку.

А еще он увидит его, пристающего к Джине Моранте…

Запись с камеры нужно удалить – паренек-охранник, сидящий в комнате с мониторами, как раз ходит в качалку. С ним можно будет договориться… А заодно это поможет узнать, с кем Джина сейчас мутит, и популярно объяснить этому козлу, чтоб и на пушечный выстрел не подходил к его женщине. К той, которая скоро снова станет его, хочет она того, или нет!

За два года учебы в Академии Вампиров, Джина не была в местной библиотеке ни разу.

Она и библиотека – эти понятия в принципе были не совместимы, и это хорошо читалось в рыбьих глазах мымры-библиотекарши, троекратно увеличенных толстыми стеклами круглых очков в роговой оправе.

– Бунин? Какой еще Бунин, девушка? У нас огромное поступление русской литературы, которое еще только предстоит разобрать и внести в каталог! – тоном, далеким от дружелюбного, заявила старая грымза. – Приходите через неделю, я посмотрю, чем вам можно помочь.

И смерила Джину таким взглядом, точно она была девушкой легкого поведения, посмевшей явиться в приличное общество. Но Джин даже не подумала одернуть свое ультракороткое лимонно-желтое платье, такое яркое, что казалось, будто оно единственное излучает свет в этом мрачном помещении с высокими сводами, со стенами, уставленными тысячами серых корешков и ездящими по этим стенам тяжелыми деревянными лестницами.