Благими намерениями

Это он чего? Я оглянулся по сторонам, а потом понял – я же весь в крови! Хороша картинка – ночь, луна изредка выглядывает в просветы меж облаками, и я… Лицо, грудь и руки в крови, в правой руке сжимаю окровавленный нож… Встретишь такого – поневоле штаны намочишь, а то и чего похуже случится!

– Чего встал? – прошептал я, подойдя к Яну и забирая у него свою «светку». – Иди к тому окну, которое Славко стережет. Как только мы начнем – стреляй через окно по всем, кого увидишь. Только пацана предупреди, чтобы тебя не пристрелил случайно.

Ян, все оглядываясь, быстро побежал в свою сторону, а я, отойдя в лес, – в другую. Быстро, уже не особо скрываясь, поспешил к тому месту, где оставил Антона.

– Не пугайся, это я, – прошептал, припомнив реакцию Яна на мой внешний вид.

Антон глянул на меня, но никак не выразил своих чувств, которые, как я ожидал, возникнут при виде окровавленного командира. Видимо, он уже всякого навидался…

– Идем к дому, – продолжил я, когда подполз вплотную. – По моему знаку открываешь дверь и начинаешь стрелять.

Я буду стрелять через окно.

– Может, гранату лучше? – спросил Антон.

– Давай сначала гранатой, – согласился я. Странно, что этот вариант не пришел мне самому в голову. Ведь еще из «Контр-Страйка» и подобных игр усвоил – граната в комнату, а потом уже, стреляя, ворваться самому! Блин, голова дырявая совсем стала…

Но на этот раз все пошло не так гладко. Мы подобрались к двери, и Антон занял свою позицию, а я только двинулся занять свою – под окном, как дверь снова открылась.

В дверном проеме стоял тот же полицай, который выходил в прошлый раз. Что же он так часто во двор выходит? Но думать было некогда. Луч света из открытой двери сразу же выхватил меня из темноты, и нас спасло только то, что полицай, увидев меня, опешил. Вот представьте себе: вы после энной дозы алкоголя выходите ночью во двор и первое же, что видите – вооруженный мужик, покрытый с ног до головы еще не подсохшей кровью… Полицай дико завопил и начал пятиться, но тут же споткнулся о порог, сел в дверях и замолк, будто потерял дар речи.

– Гранату! – Мой крик прогремел во внезапно наступившей тишине не хуже того памятного взрыва на мосту.

Я выстрелил в сидящего в дверях полицая и, отметив, что моя пуля, да еще несколько пуль короткой очереди из пулемета Антона, которую он выпустил одновременно с моим выстрелом, бросили того на спину, метнулся к окну. Антон достал гранату как раз в тот момент, когда я подбежал к стене дома.