Задача – выжить!

Продолжать было, собственно, нечего. О нашей встрече с партизанами капитан уже знал. Хотя, как плюс себе, можно рассказать еще о минировании дороги.

– Дальше мы шли по лесу на восток… Еще по пути заминировали дорогу…

– Заминировали? – В глазах капитана недоверчивость сменилась заинтересованностью. Он даже немного подался вперед. – Чем минировали? Кто минировал?

– Минировал я. – Скромно потупил глаза, чуть ли не шаркнул ногой… – Мы на полянку вышли.

Там лежал минометный расчет. Я подобрал две мины, поставил их на взвод и прикопал на дороге…

– Ты разбираешься в подрывном деле? – Интерес к моей персоне все усиливался.

– Да я не знаю… Увидел мины, и вспомнился принцип действия взрывателей…

– Ясно. И как, сработало?

– Мы не проверяли. Просто через некоторое время услышали два взрыва. Думаю, сработали, но отчего…

– Какие мины были?

– Восемьдесят два миллиметра.

С взрывателем М1.

– О как! Даже знаешь, какой взрыватель? Молодец… И что дальше?

– А потом мы вышли к аэродрому, и дальше вы уже знаете.

Капитан задумчиво смотрел на меня. По его лицу сложно было что-то понять.

– Какой состав вашего отряда? – наконец спросил он.

– Когда мы только встретились, в отряде был майор, который потом умер, младший политрук Терехин, старший сержант Белынский, Алфедов, Гримченко и Митрофанчик.

Последние трое – простые бойцы. Старший сержант был убит немцами у аэродрома, когда те стали обстреливать лес, а Алфедов убит уже в лесу вашими. Ну и мы с Олей еще в отряде были.

– Митрофанчик, говоришь? – Капитан усмехнулся. – Ладно, иди к костру и скажи Митрофанычу, пусть следующего ведет.

Я отошел к костру и передал Митрофанычу слова капитана. Он кивнул Саше Гримченко, и тот, с трудом поднявшись, пошел к командирскому шалашу.

А я присел у огня и даже не заметил, как вырубился.

Проснулся я только поздним утром. Солнце давно взошло, и в лагере вовсю кипела жизнь. Свежий ветерок доносил откуда-то обалденно вкусный запах. Мой живот тут же отреагировал на внешний раздражитель и громогласно потребовал завтрака. Я сел и застонал оттого, что все тело ломило.