Задача – выжить!

Лешка вон даже как-то приосанился.

– Оружия я вам пока не дам, и за пределы лагеря – не выходить, – продолжил капитан. – Митрофаныч, отведи их к кухне, объясни, что тут и как. Накормить и поставить на довольствие.

Митрофаныч просто кивнул.

– Выполнять! – И когда мы уже развернулись и сделали пару шагов в сторону, откуда доносились запахи еды, добавил: – Митрофаныч, как поедят – Найденова отведешь к Трепову, а девушку определи к раненым.

– Бут сделано, командир! – Митрофаныч на миг обернулся и кивнул.

 – Ну шо, хлопцы, пошли поедим чего.

Нет ничего вкуснее каши. Простой пшенной каши, без масла и мяса. Так думал я, уплетая за обе щеки выданный мне трофейным «ложко-вилом» нехитрый завтрак. Когда я последний раз ел по-человечески? Хлеб, грибы, корешки всякие, еж жареный… По-моему, последний раз я нормально ел еще в своем времени. Пока мы, оголодавшие за время хождения по лесу, поглощали завтрак, Митрофаныч, уперев голову в руки, посвящал нас в реалии жизни в данном конкретном партизанском отряде.

– Знач, так, хлопцы. Вы попали в партизанский отряд капитана Зыклова. С ним вы уже познакомились. Ладный офицер, да… Так вот. Командир наш, Семен Алексеич, определил вас к себе в отряд. Ваш-то еще лежит без памяти, а как очнется – они меж собой дальше разберутся.

– А как там товарищ младший политрук? – Гримченко оторвался от еды.

– Да как… Лежит в лазарете. Ему ж пуля в голову попала. Благо хоть краем прошла – токо клок волос вырвала. Фелшер говорит, шо черепушка-то у него целая, а вот как в себя придет – не знает.

Значит, оружия вам пока не положено. Из лагеря тоже выходить нельзя…

– Товарищ… – Неугомонный Гримченко снова перебил Митрофаныча, но потом замялся, не зная, как того называть.

– Зови меня Митрофанычем, – видя заминку, пришел Саше на помощь партизан. – Я тут навроде заместителя у Семена Алексеича.

– Митрофаныч, – продолжил Гримченко, – а почему вы командира офицером назвали? Нету ж уже давно офицеров!

– Командир, гриш… – Митрофаныч хитро прищурился.

 – Так командовать-то и фельдфебель какой может. А Семен Алексеич – настоящий офицер. Как его благородие штабс-капитан Пелеев, царствие ему небесное, под которым я в германскую войну служил.

– Так вы из белых? – От удивления Лешка чуть не подавился кашей.

– Нету уж белых, – тут же насупился Митрофаныч. – Уж годков восемнадцать как нету. А я – из русских. Я за германскую войну Егория имею.