Дом

Запах описанных трусов, которые сохли на батарее… Ящики, забитые конвертами, которые мама так и не открыла…

Юэль стал ее опекуном и выбивал место в пансионате для пожилых. Телефонные разговоры и встречи со специалистами, оценивающими необходимость выплаты пособия, визиты к врачам, во время которых мама, казалось, всегда становилась бодрее и радовалась проявленному к ней вниманию. На вопрос, хочет ли она переехать, она решительно отвечала «нет». Еще бы! Она до смерти боялась перемен, поскольку даже хорошо знакомое стало непонятным и пугающим.

И Юэль никогда не понимал, зачем эти люди спрашивают о чем-то маму. Она больше не могла распоряжаться собственной жизнью, в этом-то и была проблема.

Но эти подробности будут лишними в письме. Они ведь ничего не говорят о маме.

Юэль пытается собраться с мыслями, но никак не может нащупать опору. Мысли просто роятся в голове, поскальзываясь, словно на льду. Он снова наполняет бокал. Лёд растаял, и чуть теплый глёг стал таким сладким, что щиплет в горле.

Курсор продолжает мигать.

Что еще рассказать о маме? Что ей на самом деле нравилось? Какие у нее были интересы? У нее не было близких друзей. Многие исчезли, уже когда заболел папа. После выхода на пенсию она не поддерживала связь с коллегами. Соседей не стало. В этих местах не живет никто из родственников. Чем она занималась целыми днями одна в доме? Просто бродила и думала о папе? Ждала, что позвонят Юэль или Бьёрн?

Должно быть, ей было ужасно одиноко. Хоть в чем-то они похожи.

Юэль громко вздыхает.

Жалость к себе – верный признак того, что он порядочно набрался.

Пепел от сигареты падает на клавиатуру. Юэль сдувает его. Тушит сигарету. Вспоминает, что Элисабет что-то спрашивала про любимую еду. Даже этого он не знает.

Надо было чаще звонить маме. А когда все же звонил, быть терпеливее. Надо было больше спрашивать и слушать ответы.

Юэль закрывает файл и тащит его в корзину. Захлопывает крышку ноутбука.

Нина

Должно быть, Моника перебралась через бортик на кровати.

Она стоит посреди комнаты. Надела пальто прямо на ночную рубашку. В ужасе смотрит на Нину, когда та заходит в квартиру.

За эти годы Нина бессчетное количество раз видела взгляд человека, страдающего деменцией. В их глазах была пустота. Но это всегда были чужие люди и никогда кто-то настолько близкий, как Моника. Это совершенно другое. И это почти невыносимо.

Нина смотрит на кровать. Напоминает себе о том, что надо сообщить о произошедшем Элисабет.