Девианты

– Может меня и использовали на войне? – предположил я.

– Даже если так… Ты очень сильное существо, но, тем не менее, существует способ, благодаря которому, тебя можно заставить спать вечным сном. Это меня и смущает.

– Что я способен спать?

– Нет. Что есть способ тебя победить, – ещё серьёзнее ответил Юджин. – Веришь или нет, но я тебя очень сильно ценю, ведь ты ключ к нашему спасению, – улыбнулся он, смотря на летящую ракету. – Кстати, может быть, мы дадим тебе имя? – сказал он с невероятным желанием и энтузиазмом.

– Имя? А оно вообще нужно личности, у которой отсутствует личность?

– Да! Мы обсудим это с Томоко и Эш, – не снимая своей улыбки, сказал Юджин.

– Почему именно они?

– Они больше развиты в культуре, половину всех жителей назвали именно они. К тому же я им доверяю.

– Да! Они говорили что-то подобное.

– Ладно, не скучай, мне ещё вещи нужно собирать на завтра, – попрощался он, оставив мне бутылку с водой.

Имя. Какое оно должно быть у такого, как я? И как же меня звали до этого?

День проходил быстро, все в суматохе собирали свои вещи, я либо наблюдал, либо помогал, либо разговаривал на отвлечённые темы.

К середине суток Эш, Юджин и Томоко позвали меня в Мастерскую-Лабораторию. Все трое с улыбкой стояли вокруг стола, наполненного бумагами, а как только вошёл я, они резко переключили внимание в мою сторону.

– Мы долго думали, какое же имя тебе дать, – начала Томоко.

– Но потом Тома предложила составить твоё имя из присущих тебе синонимов, – продолжила Эш.

Ну, а уже Юджин предложил тебя назвать первыми буквами из наших семейств.

– Эшли долго отказывалась, – иронично подколол Юджин.

– Замолчи, пожалуйста! – с таким же тоном, ответила ему Эш. – Проще говоря, теперь тебя зовут Рэм. Что скажешь? – любопытно, как дитя, посмотрела на меня Эшли.

– Семейства, это что-то вроде фамилий?

Этот вопрос их немного озадачил, или вернее говоря, смутил. Вдруг ответить решила Томоко.

– Понимаешь ли, когда народ решил объединиться, многие отказались от своих фамилий ради общей жизни и создали так называемые семейства, – как всегда с добротой отвечала она.

– Это сейчас многие из них уже неактивны, но тогда нас было очень много. По-моему, в среднем около пятидесяти тысяч, – гордо произнёс Юджин. – Правда, вскоре, многие стали умирать, – сказал он, переменив настрой на более тоскливый.

– И какие же у вас семейства?

– Эш – Революция. Я – Энгельс, а Юджин – Маркс, – произнесла Томоко.