Звёздный отпрыск

Одиночный выстрел раскатисто прогремел в утренней тишине, подняв с ветвей стаю птиц. Сатирик упал навзничь, как подкошенный. В следующее мгновение приподнялся, опершись на правую руку, а левой зажав кровоточившую рану.

«Промазал» – с досадой подумал Геракл, – «Надо добивать». Он выскочил из укрытия и бегом бросился к истекавшему кровью врагу, вынимая на ходу из кобуры пистолет, но вместо того чтобы всадить в голову контрольный выстрел, замер как завороженный.

Слабея, поверженный старый воин из последних сил напрягал мускулы, чтобы не распластаться на дороге.

Словно не чувствуя боли, равнодушно взглянул на убийцу стекленеющим взглядом и едва слышно прошептал:

– Цэ-рэ-ушник?

– Нет, – ответил начинающий ликвидатор.

– Англичанин?

– Русский.

– Значит всё же суждено погибнуть от руки соотечественника. Власовец?

– Нет.

– Коммунист?

– Комсомолец.

Увидев наведённый пистолет, старик не стал закрывать глаза.

– Не добивай, – попросил тихо.

 – Осталась всего пара минут. Дай в последний раз взглянуть на солнце.

Геракл, с трудом сдерживая накатившие слёзы, помог старику приподняться повыше, пачкаясь в крови. Тот крепко сжал его руку и, обведя прощальным тускнеющим взглядом окрестные холмы, хрипя и задыхаясь продекламировал Пушкина:

– Унылая пора… очей очарованье… приятна мне твоя прощальная краса… – потом добавил: – Жаль умирать вдали от России. Когда будешь пить красное вино, вспоминай иногда обо мне, земляк…

Похоже, умирающий думал вовсе не о близкой кончине, а устремился мыслями в далёкое прошлое, в котором он, молодой и красивый гвардейский офицер прогуливался с дамой сердца в тенистых аллеях Летнего сада.

А может быть, любовался пасторальными пейзажами на склонах Валдайских холмов.

Закрыв покойнику глаза, Геракл бережно поднял на руки бездыханное тело. Перенёс с дороги к кустам, положил на мокрую от утренней росы траву, прикрыл шляпой лицо, непроизвольно разрыдался и нетвёрдой походкой направился, содрогаясь всем телом, к своему логову, чтобы забрать брошенную винтовку.

Возвращаясь в Париж, он ехал нарочито медленно, обозревая окрестные живописные пейзажи и раздумывая о превратностях судьбы. Красота осенней природы печалила и навевала волнующие душу мысли о неизбежном конце, но вместе с тем удивляла и радовала, расцвечивая землю всеми цветами радуги.