Звёздный отпрыск

Многие приходили ненадолго и потом исчезали, а он присутствовал всегда как живое воплощение былого величия и независимости Пятой республики.

– Принеси абсенту моему гостю, – приказал он гарсону, указав на самый большой из висевших над стойкой бокалов. В объемистый сосуд вмещалось полбутылки ароматного зелёного зелья, изготовленного с применением экстракта листьев горькой полыни, содержащих в своем составе туйон – галлюциногенное наркотическое вещество, ведущее к слабоумию.

– И такой же любезному хозяину, а моей даме рюмку «Маркиза де Коссада » и шоколадный десерт – прибавил от себя «6-й», не оставаясь в долгу.

Опрокинуть в себя залпом полулитру абсента не удавалось никому. Бывшие враги, молча, отпивали его понемногу. Напряжение в зале спало. Вновь загудели хриплые прокуренные голоса захмелевших суперменов, послышалось девичье повизгивание начинающих и раскатистый смех матёрых проституток. Сирена, смакуя бренди тёмно-янтарного цвета, производимый в Гасконии более пяти сотен лет и имеющий репутацию напитка для гурманов, с нескрываемым любопытством осматривалась вокруг, изучая зловещий паноптикум.

Раньше ей не приходилось видеть вместе столько потрёпанных жизнью, но отнюдь не смирившихся со старостью героев. Каждый ещё мог продержаться в рукопашном бою и в постели пусть считанные минуты, но с достоинством.

Геракл и ощипанный галльский петух выпивали, пристально глядя друг другу в глаза.

– Зачем пришёл? – спросил, наконец, француз.

– По делу, – ответил Геракл.

– Здесь дела не делают, здесь бывшие отдыхают.

Француз вздохнул с сожалением.

– В нашем деле бывших не бывает, – возразил «6-й».

Старому отставнику эти слова понравились. Ему, как и остальным в зале, вовсе не хотелось чувствовать себя списанным вчистую.

– Ладно, хоть рожа твоя мне не сильно нравится, спрашивай – отвечу, – согласился он.

– Мне нужен Полигистор. Что-то я его здесь не вижу.

Широко известный в дипломатических и шпионских кругах международный информатор по прозвищу «Полигистор» был особенно популярен в конце холодной войны. В отличие от древнего уроженца Милета, привезённого военнопленным в Рим во время Митридатовых войн, проданного там в рабство, а во время диктатуры Суллы получившего свободу и права римского гражданина, его современный тёзка в молодости добровольно перебрался во Францию из Алжира.