Чёртов интернат. Когда дети читают сказки взрослым. Страшные сказки

Под их внимательными взглядами я натянула одеяло по шею.

Первым отвёл луч в сторону Петрович. Неловко причмокивая, он принялся оценивать масштабы катастрофы.

– Ёшкин кот, как же его выворотило!

– Вас не задело? – Скотиновна попыталась пролезть сквозь ветки к дивану, чтобы помочь мне подняться.

В ответ я лишь выдохнула:

– Осторожно, не наступите на голову.

– Какую голову?

– Голову Чарли. Она здесь лежит. Её кто-то, – я запнулась, представляя, как это прозвучит, но всё же продолжила, – отгрыз.

Фонарики вновь синхронизировались, как чемпионки-пловчихи.

Блёклые лучи скрестились словно шпаги, а затем остановились на пустом клетчатом одеяле. Ничего, кроме снега и веток.

Остаток ночи я провела в комнате завуча, пока та раздавала ценные указания Петровичу. Интернат был переведён в режим чрезвычайной ситуации. Электричества нас окончательно лишил дуб, оборвавший провода в пылу сражения с метелью. Вместе с моими окнами пострадали окна коридора и нескольких учебных кабинетов. Но в целом нам удалось избежать непоправимых последствий.

Если, конечно, не считать отсутствия отопления, света и связи с внешним миром.

К обеду, вырвавшись из плена беспокойного сна, я обнаружила себя погребённой под тремя одеялами. На столе стоял гранёный стакан, а в нём – потухшая свеча, склонившаяся в услужливом поклоне.

Размытые воспоминания затяжной ночи бросили в жар. Попросила Любовь Константиновну посидеть со мной, пока не усну. А Петровича – пошарить шваброй под диваном.

И как теперь смотреть им в глаза?

Ясно как день, что мне всё привиделось.

И пятерня, крадущаяся как паук. И клетчатое одеяло, жадно впитывающее тёплую пёсью кровь. И мёртвая голова Чарли, который секундой ранее облизывал мою руку.

Наверняка бедолага испугался звуков непогоды и забился в самый дальний угол комнаты. А я, словно девочка-подросток, напридумывала себе страшилок, поддавшись мимолётной панике.

Подняла на уши весь интернат, истеричка!

Сеанс самобичевания прервал сверкающий свекольными порами нос охранника, появившийся из-за двери на доли секунды раньше своего обладателя.

– Ольха Серхевна, проснулись? У нас тут почти военное положение. Вперёд, как грится, на мины, за орденами.

– Да, да. Конечно, – растерянно отозвалась я, скользя взглядом по чужой комнате в поисках своей одежды.

Мужчина и его нос почти уже скрылись за дверью, когда с моих губ слетел компрометирующий, но изнывающий от незаданности вопрос.

Конец ознакомительного фрагмента.