Чёртов интернат. Когда дети читают сказки взрослым. Страшные сказки

Высокие полнокровные груди вздымались так яростно, что мужчины сворачивали шеи. Пышный бюст Ирина облачала в неприлично для её возраста обтягивающие топы. Я же свои фитюльки, как их звала мачеха, прятала под плащ-палаткой, как звала всю мою одежду повариха. На сохранение слегка удивлённого изгиба бровей Ирина отводила столько времени, сколько я трачу на генеральную уборку квартиры. Когда же я узнала, сколько она отваливает за маникюр, мои редкие бесцветные брови, видевшие пинцет только в канун свадьбы, запутались в рано поседевших некогда чёрных волосах.

«Вот всё у тебя, Оленька, ладно складывается. И дом полная чаша, и муж работяга. Вот бы вам ещё ребёночка. Глядишь, характером бы обзавелась. А то ведь тюха-тюхой!» – прозвучал на задворках памяти булькающий голос умирающей от рака желудка мачехи.

Детьми я так и не обзавелась. Чужих хватало. Сколько их было за три года? Интернат никого надолго не принимал. В перевалочном пункте ребята жили не больше двух месяцев. Потом их ждал детский дом, приёмная семья или же родные родители, взявшиеся за ум.

Металлическая гусеница без особого энтузиазма подползла к станции Коммунистической. Я поскребла ногтем по шершавому инею на толстом стекле. Будто стёрла защитный слой на билете мгновенной лотереи. Только вместо выигрыша увидела холодную темень декабрьского утра. Через минуту её рассеял одинокий станционный смотритель – покосившийся фонарный столб.

Остановившись ненадолго, поезд собрался с силами, шумно вздохнул и отправился покорять привычный маршрут.

– Хоть бы дорожку до станции расчистили, черти, – бубнила повариха, пробиваясь через толщу мокрого снега.

– Для кого её чистить-то? Дачники зимой дома пятки греют. Кому нужно и на машине доедет.

Парадокс железных дорог: от города до Коммунистической на поезде – час ходу, а на машине – каких-то двадцать минут.

– Ну, Петрович мог бы полчаса лопатой помахать. Делов-то! Всё равно сутками в своей каморке сидит, ни хрена не делает.

Я промолчала.

С горем пополам мы преодолели стометровку, затерянную в снегах меж сосновых великанов. Лес как следует пережевал нас и выплюнул в рыхлый кювет выглаженной трассы. Громыхающий отвалом грейдер всхлипнул пару раз и скрылся за поворотом.

– Ну, хоть дорогу почистили.