Пока летит апельсин

Билл проходил ее на курсе экономики на втором году обучения, но так толком и не понял, почему она происходит.

Словом, выходило так, что товары покупать было бессмысленно, и зарплата из месяца в месяц просто копилась на его уже не маленьком счету. Это единственное, что грело душу Билла, а точнее, то, что от нее осталось. Он мечтал, как в конце службы и жизни все-таки покинет это место на краю света и переселится на один из дублей Земли. Там, на берегу настоящего синего океана из воды он купит на скопленные деньги настоящий маяк! Конечно, он продолжит жить в одиночестве, ему никто не нужен, но зато поутру в окно он будет любоваться рассветом над горизонтом и бесконечной синевой водной глади, и настоящий соленый бриз будет обдувать ему в лицо.

А не так, как сейчас, – в иллюминаторах спальной каюты он видит лишь абсолютную черноту границы видимой Вселенной. Так что вообще не понятно, зачем эти иллюминаторы нужны. И циркулирующий, восстановленный воздух его обдувает лишь из-за постоянного избыточного давления в каюте, направленного к фильтрующим элементам станции.

Конечно, он также будет проводить время, как и сейчас, распорядок дня его останется прежним – тут его все устраивало. Подъем в семь утра по сверхточному нейтронному будильнику, зарядка, душ, приготовление завтрака. Затем обход маяка и осмотр элементов жизнеобеспечения. Осмотр показаний основных приборов маяка – гравитационного радара и главного датчика появлений, который показывал, воспользовался ли кто-то сигналом маяка, пока Билл спал.

Обычно такие маяки устанавливали около небольших черных дыр, и пролетающие мимо экипажи космических кораблей корректировали по ним свой курс, не позволяя звездолету залететь за радиус Шварцшильда – туда, откуда он уже никогда не вернется. Его же маяк служил другой цели – не дать звездолету улететь в пустоту. Там, в пустоте, за краем видимой Вселенной, нет ничего, абсолютная темнота и невозможно ориентироваться; случайно попавший туда корабль исчезнет так же, как и в черной дыре, обогнав границу расширяющейся Вселенной.

Если такой заблудший звездолет оказывался поблизости, то он мог засечь маяк, на котором в свою очередь его регистрировал главный датчик появлений. Но за все время его службы такого не случалось ни разу. Никогда, ни один корабль не залетал в эту глушь! И ежедневная проверка главного датчика в распорядке дня Билла была лишь традиционным ритуалом, позволяющим ему не сойти с ума в одиночестве.