Пока летит апельсин

Застегнув на спине молнию на платье и послав на прощание воздушный поцелуй, инопланетянка вышла из комнаты, закрыв за собой люк. В отчаянии Макгрегор попытался удержать сон, надеясь на еще один толчок временного двигателя, который бы вновь отмотал сон назад, но этого не произошло, сон покатился дальше, и в люк вместо красотки просунул голову старый черт Билл, жующий просроченное печенье, крошки от которого мерзко застревали у него в бороде, отчего Макгрегор окончательно проснулся.

Приборы тревожно мигали разноцветными огнями и красными надписями.

Датчик мощности фотонной тяги едва теплился, а стрелка главного секундомера уныло показывала на полшестого. Не доверяя на сто процентов приборам, Макгрегор по старой флотской привычке глянул на стоявший на штурманском столике стакан рома с «Черен-колой», из которого он отхлебнул перед сном пару добрых глотков. Бутылочку этой редкой в нынешнее время газировки ему в подарок дал Билл, знавший о его ностальгии по молодым годам. Дело в том, что в юности Макгрегор служил в торговом флоте юнгой на большом грузовом танкере «Кока-колы». Танкер развозил по точкам на всех окраинах галактики концентрат напитка.

Как раз в то время «Кока-кола» и выпустила к юбилею Большого Взрыва ограниченной серией «Черен-колу». Ее особенность была в том, что к празднику в старинный состав добавили, кроме обычного жженого сахара, коричного масла и прочих древних ингредиентов, немного калия-40. На околосветовых скоростях такая кола начала светиться излучением Вавилова – Черенкова, благодаря которому и получила свое название «Черен-кола».

По первости в пассажирских космолетах принесенная стюардессами светящаяся кола впечатляла путешественников, но праздник Большого Взрыва прошел, лимитированный выпуск потерял актуальность, и теперь его бесплатно раздавали всем подряд служащим компании. Вот и пила «Черен-колу» весь рейс к завтраку, обеду и ужину вся команда макгрегоровского коланаливного танкера, включая капитана, да так, что сами уже начинали светиться по ночам. Особенно интенсивно излучение, понятно, шпарило при ускорениях обоих знаков, и флотские научились их отслеживать по черенковскому свечению стакана.

«Пашиному излучению», как они его называли по имени физика Черенкова.

В старину на подводных лодках так глубину погружения отслеживали по прогибу нитки, натянутой меж бортов. Сейчас стоящий перед Макгрегором стакан тоже мягко светился черенковским излучением, и это означало, что сбой в двигателе точно был, приборы не соврали.