Пока летит апельсин

 – Дело в том, что я сам не знаю, что это. Но эта вещь в идеальном состоянии, потому что идеально упакована. И я не могу ее вскрыть, чтобы посмотреть, тогда идеальная упаковка будет нарушена, и, значит, то, что внутри, тоже перестанет быть в идеальном состоянии! Не знаю, поймете ли вы, но мне не столь важно, что внутри. Мне важно заработать на этом денег, со временем этот артефакт становится все старше, а значит, дороже. А с нарушенной упаковкой он сразу потеряет свою цену.

Казалось, что таможенник его не слушает.

Он направил на ящик раструб портативного молекулоучетчика. Вновь замелькали цифры, однако похоже, на этот раз ясность не наступила. С удивлением фантом смотрел на прибор.

– Странно! Количество молекул не соответствует объему и весу. Как это может быть? Как будто метрические кванты учета не могут проникнуть внутрь упаковки.

– Я же говорил, упаковка идеальная, может в этом все дело? Она не дает проникнуть внутрь и нарушить целостность содержимого! – высказал догадку коллекционер.

– Похоже, батарейка села… – пробормотал таможенник и спрятал картофелину в карман мундира. – Я ничего не понял, хватит мне зубы заговаривать! Что все-таки внутри ящика?

– Не знаю, – обреченно сказал Макгрегор.

– Вы хоть понимаете, что пытаетесь провезти на нашу планету с индексом развития собственности в несколько тысяч и индексом морали в несколько сотен незадекларированный товар?! – закричал таможенник. – И как вам не стыдно?!

– Стыдно, еще как стыдно! – не подумав, сказал Макгрегор, и тут же был наказан за это.

– Со своим стыдом въезд на нашу планету запрещен! Вам отказано во въезде, я вынужден предупредить пограничную службу, они не отключат защитное поле, – отчеканил фантом.

– Но позвольте, у меня же сломан двигатель! – вскричал Макгрегор, но было уж поздно.

Фантом ярко вспыхнул, как перегоревшая в гальюне лампочка, и исчез. Немного пахнуло туалетом. Когда запах выветрился, коллекционер посмотрел на приборы. Синяя лампочка пограничного контроля сменила цвет на красный.

Это означало, что въезд в галактику был закрыт. Макгрегор чертыхнулся еще раз и потянулся за недопитым стаканом с ромом. Одним махом опустошив его до дна, он подобрел, настроение его улучшилось и приобрело привычный философский лад. «Все что ни делается, делается к лучшему, – подумал Макгрегор и откинулся на спинку кресла. – В конце концов, топливо еще есть и рома достаточно, на одной форсунке как-нибудь дотяну или другую станцию найду.