Пока летит апельсин

 – Не все стихи в рифму, есть же и белые стихи, и даже хокку японские.

– То есть белые стихи даже и не в рифму? – недоверчиво переспросила Снежана. – Нука, прочитай что-нибудь.

Г. опять уткнулся в айфон.

– Ну вот, например. – Г. стал читать:

Шел трамвай десятый номер

По Бульварному кольцу.

В нем сидело и стояло

Сто пятнадцать человек.

Люди входят и выходят,

Продвигаются вперед.

Пионеру Николаю

Ехать очень хорошо.

Он сидит на лучшем месте…

– Хватит, хватит! – всплеснула руками Снежана, – я все поняла за ваши стихи.

Она повернулась к Анжеле. – Их стихи – это такой особый способ кодировки информации! Одна и та же информация в кодировке «стихи» и кодировке «проза» займет разное количество слов, ну или бит, строго говоря. Например, в «прозе» этот идиотский стих звучал бы так: «По Бульварному кольцу города Москвы шел трамвай с номером десять. Он был заполнен, находящиеся в нем люди не только сидели, но и стояли. Их было сто пятнадцать человек, на остановке некоторые вышли, но и многие зашли. Тем вошедшим, кому после входа было тесно, просили и толкали впереди стоящих продвинуться вперед, в середину салона, где было более просторно». Ну и так далее. Вот и весь смысл стихов – в более совершенной кодировке.

– А еще мне кажется, что им так проще их запоминать, у них память очень короткая, – вставила Анжела. – Вот ты помнишь что-нибудь наизусть, фраерок?

– Конечно, вот, пожалуйста, Пушкин. У меня в школе по литературе пятерка была, – сказал Г. и стал цитировать:

Я вас любил: любовь еще, быть может,

В душе моей угасла не совсем;

Но пусть она вас больше не тревожит;

Я не хочу печалить вас ничем.

Анжела всхлипнула и с надрывом продолжила:

Я с вас тащился без понтов кабацких,

То под вальтами был, то в мандраже;

Я с вас тащился без балды, по-братски,

Как хрен кто с вас потащится уже!

По щекам Анжелы побежали слезы, но она их не стряхивала, а бессмысленно смотрела куда-то вдаль, кажется, о чем-то вспоминая. Минуту помолчав, она пришла в себя и печально сказала, обращаясь к Г.

– Вот видишь, то же самое, но какая прекрасная кодировка! Не чета твоей. Это как на «фортране» программу писать, или на «паскале», есть разница? Так что порожняк не гони, фраерок, и телегу эту мне про поэзию больше не задвигай.

– А кто, кстати, автор того примера кодировки, где белый стих был про пионера Николая? – спросила Снежана у Г. – Там было подписано?

Г. глянул на экран.

– Сергей Михалков.