Бойся мяу

Как и про двух оставшихся, проглотивших по букве «р»:

– Юхка. Юхка.

Но Женька знал, что Титов – это фамилия футболиста, и догадывался, что братьев в одной семье вряд ли станут называть одним именем.

С крыльца сбежал Сашка, и ребята чуть оживились.

А следом взорвались комментаторы – их взволнованные голоса ругали Хохлова и воздавали почести Нигматуллину.

– Эй, там, у экрана! Ну чего там? – крикнул в окно Женек.

– Сели в оборону! Бестолковые, – отозвался дядя Юра.

– Да что ж такое-то, а! Сейчас мы их взбодрим.

 – Женька повернулся к фанатам. – Так?

Они закивали.

– За! Побе-е-дой! – завел Женек. И на второй раз они подхватили.

Снова они тянулись к небу, которое в дрейфующих резных облаках было точно карта мира. Хором запускали в него боевой клич. И отбивали ритм ладошками над головами.

Стеснение прошло. Мальчишки загорелись улыбками. Дали волю голосам. Звонким, неукротимым. Неограненным, но богатым. Это не был писклявый вой и не какофония, насилующая уши. Неожиданно это звучало красиво.

Так казалось Жене, который и голос свой уже не различал. Они словно родились для чистого звука. Из чистого звука.

Устоять на месте не могли. Подпрыгивали по слогам. Дирижировали взмахами раскаленных ладоней. Крутились, скакали, только что на руках не стояли. И то потому, что хлопать ногами неудобно.

Женек видел, как забегали футболисты. От одного соперника к другому. Следом за мячом. И третьего уже поймали. Как отобрали мяч и устремились в атаку. Потому что они, мальчишки со двора, поселились в них, зажгли и встряхнули.

За! Победой! За! Победой! За! Победой!

Повторяя заклинание, Женька верил – парни за сотни тысяч километров отсюда вспомнят это жгучее желание сотворить чудо, войти в историю и стать легендами. То желание, что заводило его сердце так, что щемило в груди.

Он видел, как помчались они по полю такими же дворовыми мальчишками – бойкими, бесстрашными, азартными. Как закрутили карусель, как залетал мяч от игрока к игроку.

Нет, не могли они считать минуты, прячась у своих ворот. Невозможно это, когда пульсирует в тебе:

«За! Победой! За! Победой! За! Победой!»

Телевизор мелькал кадрами в зале, но и без него Женя видел, как парни бежали в атаку, как окружали атакой и атакой наседали. А затем наконец услышал.

В зале воскликнули. Коротко и… испугано. А дальше была ругань.

Женек опустил руки. Каким-то печальным эхом прозвучали еще мальчишки, а после тоже смолкли.