Огарочек

Осиротевшие прилавки впервые за многие лета явили Солнцу свои деревянные остовы, обычно скрытые под обилием товаров. Звенящая тишина висела в воздухе, нарушаемая лишь ветром, играющим с не убранным с мостовых мусором.

– Как же так? Улугбей был великим предсказателем. Звёзды должны были рассказать ему о нависшей угрозе…

Слёзы блестели на глазах Олекши.

– Что вы знаете о звёздах, Юноша? – с иронией спросил Хаттаб.

– Они говорили со мной, когда я смотрел на них в телескоп с минарета в Агробе.

Иногда шёпотом, иногда их голоса перекрывают весенний гром. Особенно, если они пытаются донести что-то важное. Учитель не мог не знать об опасности… Ведь он тоже волшебник. Почему он не воспользовался телепортом. Вы же сказали, что люди тоже могут?

Гулябадский мудрец посмотрел на юношу.

– Телепортировать предмет совсем не то, что переместить живую плоть…

– Так как работает телепортация?

– Неужели вы думаете, что я вот так запросто открою вам свои знания и секреты? Может вам и свой гримуар дать полистать? – У меня есть свой, но язык на котором от написан мне не ведом.

– Олекша достал из сумки книгу Алмауз Кампыр. Хаттаб аж подпрыгнул от удивления.

– Откуда она у тебя? Ты хоть знаешь, что это такое?

Рука лангольера легла на кисть русича, усилием заставляя его спрятать чёрный гримуар. Голос Ульфрика звучал тревогой и не терпел возражения.

– Это очень темная книга. Настолько чёрная, что ночь по сравнению с ней – ясный день.

Не извлекай её на свет божий без надобности.

В глазах Хаттаба блеснула зависть и жажда. Но лишь на миг.

– Ваш учитель совсем ничего не говорил вам о магии?

– Говорил. Но слишком мудрено и замысловато. Я думаю он специально вуалировал истинный смысл. Дабы я не накуролесил чего-нибудь ненароком.

– Так как, по вашему, работает телепорт? Старец облокотился на прилавок и поправил чалму.

– Я мудрено говорить не умею.

Но если посто своими словами…

– Не стесняйтесь, я слушаю. Время ещё есть. Олекша набрав в грудь побольше воздуха затараторил:

– В моём разумении это примерно так: Если представить, что в процессе нашего путешествия мы меняем пространство согласно нашим о нем представлениях. Если караванщик знает, что до оазиса три дня пути, то его мозг начинает искать следы оазиса только на третий день. Безоговорочно веря в его существование.