Тень

Граф сдержал слово и под завистливые взгляды вручил Добрыне бумагу на владение поместьем.

– Ну что ж будь достоин своей награды храбрец, Барон Дорен Альма!!!

Магистр повернулся к воинству:

– А теперь, смоем кровь врагов хорошим вином!!! Я угощаю— восторженно кричал охмелевший граф и войско отвертелось бурей оваций.

Огромные бочки с вином въехали в покорёженные ворота обители Тамплиеров, а вместе с ними вошла и сопутствующая любому походу толпа всевозможного рода торговцев, кузнецов и распутных девиц древнейшей профессии.

Веселье занялось с новой силой. Все было хорошо, пока похоронная команда не стала стаскивать трупы Тамплиеров в кучу. Один из рыцарей потерял шлем, когда его тело тащили в общую яму.

Истошный крик оборвал веселье.

– Бубонная чума… – это звучало, как приговор.

Протрезвевшие Крестоносцы бросились к другим телам срывая с них доспехи.

Чёрные пятна, воспалённые бубоны. Тамплиеры были больны. Все до единого.

Паника и ужас проснулись в сердцах храброго войска Христова.

Больше всех метались Де Крусак и Епископ. Обливая друг друга святой водой.

Добрыня сидел у костра с Вовжиком.

– Вот тебе и ответ: почему мы их сокрушили так быстро.

– Они знали, что больны… и сделали все что бы нас заразить. Вот же твари. – бессильная злоба звучала в каждом слове поляка.

– Заслуженная кара. Мы подняли мечи на братьев крестоносцев, обуянные алчностью. Тамплиеры знали, что умрут и приняли достойную смерть, с оружием в руках, как и подобает воинам. А нам осталось только молиться о спасении своей души.

Веселье стихло. Гробовая тишина повисла над воинским станом. И лишь дрова трещали в ночных кострах, да глухо булькала брага в глиняных чашах.

Воинство пыталось залить алкоголем дикий ужас поселившийся в их сердцах.

– Заколотите ворота, никто не выйдет до конца болезни. Я буду молиться за вас!!– пролепетал Епископ и скрылся в своей палатке, не разрешая войти даже пономарю.

Запах мирта и ладана доносился из его шатра.

Де Крусак же наоборот утащил к себе бочку вина и сомн девиц.

Все мы боимся смерти. И каждый бороться с этим страхом по своему.

Добрыня убрал за пазуху дарственную бумагу и снял с груди деревянный крест.

Его вырезал ему на именины дед. А бабка тайком от всех что то нашептала на него, и потом отрезав клочок  волос с чуба Добрыни что то  долго творила с водой и воском. Взяв с  внука слова что ни кто об этом не узнаёт.