Страшно фантастический путеводитель

Хрипунов этой страсти к инновациям не разделял и вместо ботинок с загадочной технологией «Gore-tex» искал в магазинах обычные резиновые сапоги. Тяжёлые и неудобные, зато понятные и проверенные, и совершенно точно непромокаемые.

– Сегодня двинем или подождём, ты как? – спросил Хрип, рассматривая плотное пятнистое небо.

– Сводка такая, что буря есть, – серьёзно ответил Новак, глядя в экран смартфона, – но идёт с Гольфстримом, нас не заденет, пройдёт севернее на Тромсё.

Хрипунов недоверчиво хмыкнул.

– Да брось, Хрип, норвеги на этом собаку съели.

– Да? – потёр лоб Хрипунов. – На чём?

– На погоде. Это же викинги. Две тысячи лет назад в Америку плавали, без астролябии, секстанта и элементарного компаса. Брось.

– И свои метеорологические спутники у них есть?

– Нет, – сощурился Новинский, – спутники у них американские. А чё ты кривишься? Да подумаешь, тучки набежали. Брось! Это нормальная погода, здесь всегда так…

– Ну да… – согласился Хрип.

– Так что двинем. До вечера должны двадцатку успеть.

А там, глядишь, рассосётся.

И они отправились ещё дальше на запад, куда не проложена дорога и где за пустынной суровостью Лофотенских островов открывается морской горизонт стылого Норвежского моря. Потащили два своих здоровых, туго набитых рюкзака по сто литров каждый. Новенький, с иголочки «Оспри» у Новинского и старая, видавшая виды «Татонка» у Хрипунова. Палатка, спальники, пенки, тёплые вещи, горелка, газ, продукты, телефоны и фотоаппараты.

Сразу за деревней им встретились развешанные на высоких, почти трёхметровых хьеллях рыбьи головы.

Ловля трески на Лофотенах – основной вид промысла, рыба приходит сюда в декабре на нерест, и до позднего мая её затем сушат без всякой соли, как есть, на этих чернёных постоянной непогодой деревянных конструкциях. Хьеллями застроены все свободные пространства вокруг деревень, но в июне, когда Хрип и Новак вышли из ? в западном направлении, они уже стояли пустыми, сезон был окончен и лишь в некоторых местах висели, догнивая, вонючие рыбьи головы.

Стараясь реже дышать, друзья осторожно переступали между упавшими сверху зловонными ошмётками. Сверху на них таращились, разрывая от удивления рты, отделённые от туловища изуродованные морды, а внизу, под ногами, в размокшей глине, валялись скользкие куски разлагающейся плоти, и белели влажные кровавые кости. Ветер подхватывал здесь сладковатый удушливый смрад и разносил его по округе, распугивая, кажется, даже назойливых чаек.