Точка

С точки зрения физиологии этого вида – практически невозможное совпадение. Значит, ужаснулся Иван, этот инопланетный кощей использовал двойника. Это объясняло его столь вялое поведение и лёгкость прогнозирования его маршрута передвижения. Простоту, с которой Иван получил его жизнь.

За прозрачной частью оболочки дрона словно прибитые к воздуху, неподвижно висели попутные летательные аппараты, за ними мелькал встречный поток, медленно расступались, как гигантские двери, обрамлявшие транспортный коридор жилищные конструкции.

Это называли здесь домами, хотя больше всего они походили на столбы, будто бы поднимавшиеся из самой глубины туманной бездны городского дна и уходившие так высоко в небо, что сливались с ним. Если задрать голову, втянув шею в плечи, можно было бы вообразить, что дома не поднимаются от земли к небу, а наоборот, падают на неё, или спускаются подобно волосам, словно огромные, густые, слегка изогнутые струи, лоснящиеся разноцветными окнами, искрящиеся и переливающиеся, и будто прядь этих космических волос падает вниз и тонет в мутной пелене бесконечного и бездонного океана, в который мподы превратили практически всю поверхность планеты, пригодную для строительства.

Где-то были сады, просторные парки, широкие прогулочные ёмкости без построек и мельтешащих между ними очумевших дронов. Иван точно знал, что они были, то есть существовали в принципе, но где именно, понятия не имел. Мподы скрывали от мигрантов свою настоящую жизнь. Другие виды, другие потребности, другая система ценностей, философия бытия и содержания удовольствий.

Не нравится – тебя никто не держит. Нет денег или достоинства – существуй как-нибудь, или не существуй. Никто не расстроится, скорее наоборот.

Дрон Ивана свернул в сторону, стабилизовал положение и начал снижаться. Самый неприятный момент, легкая невесомость и напоминание о прежних днях, до перелета сюда. Как будто со дна приподнимались какие-то камни, тяжело ворочались в голове и снова укладывались на место. Напоминали о себе, мерцая серыми боками, ворчали о чем-то старом и страшном.

О прошлом, конечно, что оно еще живо и как будто ждёт его. Ждет. Никуда не делось, ждет.

Иван досадливо вздохнул и вывел на визоре изображение с камеры одного из дронов, что следили за целью. Запросил вычисление вероятностных траекторий перемещения, экран отозвался целой россыпью, Иван отметил самую жирную ветку и мысленно пожелал себе удачи. А двуликому Бодеакурру, мать его, Тсуфдраку – смерти. Еще одной.