Путь славы и скорби

 – Сейчас вам все объяснят! – с облегчением в голосе добавил он, будто избавился от надоедливой мухи.

Капитан, поняв, что вмиг стал объектом всеобщего внимания, только и успел быстро выкрикнуть всем: «Секундочку», и схватив прапорщика за рукав, оттащить в сторону.

– Ты МНЕ сначала объясни, что происходит? – шепотом зашипел он на своего подчиненного. – Какого лешего все эти люди тут делают?

– Дак это… – прапорщик втянул голову в плечи и лихорадочно заморгал глазами. – Как и просили – мы добровольцев привели.

Они все… того… воевать хотят…

– Да ты спятил, какие это добровольцы – они же все гражданские! К тому же тут тьма детей и женщин.

– Ну почему гражданские? Не все… Вон – дед Семен… дед, иди сюда… – прапорщик выскользнул из цепких лап капитана, быстро схватил какого-то маленького старичка, лет семидесяти пяти, и за рукав подтащил к себе. – Вот, дед Семен – он даже служил, звание сержанта имеет.

– Даа… – попытался вставить свое слово старик. – В ракетных войсках служил…

– Это понятно, спасибо, отец, – прервал его капитан и вернул обратно в толпу.

 – Какой, к лешему, дед Семен, – зашипел он тут же на прапорщика. – Да он был стар еще при Заражении, раз его не призвали, а сейчас и подавно.

– Капитан, извини, – прапорщик вдруг разом перестал горбиться и выпрямился во весть рост. – Но тебе придется работать с тем, кто есть. Больше не с кем.

Эти слова сразу же отрезвили капитана, он понял, что прапорщик прав как-никогда. И что эти люди – это его единственная возможность.

Еще несколько секунд помедлив и поразмышляв, он нерешительно влез на импровизированную сцену, сделанную из нескольких складских ящиков. Роптавшая толпа, увидев это, вмиг затихла.

– Ээээ… Граждане! – неуверенно обратился к ним капитан. – Я так понимаю вы все пришли записаться добровольцами в новую армию нашего корабля?! Но! Согласно объединенной конвенции Земли, на службу в военные подразделения не могут приниматься лица младше шестнадцати и старше шестидесяти лет.

Поэтому прошу всех, кто не попадает под эти критерии…

– Да к тварям конвенцию, – прервал его пожилой, но с первого взгляда, как будто полный сил, мужчина. – Мне шестьдесят семь, да я легко фору дам некоторым сорокалетним. Нет тут объединенного правительства и не действует твоя конвенция. Мы все тут хотим защитить себя и свои семьи, и прекрасно понимаем, что наше руководство бросит нас при первой же возможности – им это не впервой.