Критерий Лейбница

После того, как натешится сердцем охотница-дева,

Лук свой красиво согнутый она наконец ослабляет

И направляется к дому великому милого брата

Феба, царя-дальновержца, в богатой округе дельфийской...

Чтобы из Муз и Харит хоровод устроить прекрасный.

После этих слов Синтия начала вторить ему вполголоса:

Там она вешает лук свой с концами загнутыми, стрелы,

Тело приятно украсив, вперед выступает пред всеми

И хоровод зачинает. И пеньем бессмертным богини

Славят честную Лето, как детей родила она на свет,

Между бессмертными всеми отличных умом и делами.

Радуйтесь, дети Кронида-царя и Лето пышнокудрой!

Ныне же, вас помянув, я к песне другой приступаю.

Знаменитый и великолепный гимн был закончен, подарив ей глубокое удовлетворение.

Много лет назад она пыталась найти сведения о происхождении своего имени, придя, таким образом, к имени Артемида. Она была увлечена мифом, который она выучила наизусть, и ей очень льстило, что МакКинток способен воспроизвести его даже во сне.

Она села на кровати, обнаженная, и с улыбкой взглянула на спящего мужчину. Потом она взяла покрывало, лежащее рядом с подушкой, расправила его и аккуратно накинула на торс и ноги МакКинтока, затем легла под одеяло, выключила свет, повернулась на бок и снова погрузилась в сон.

О той их первой встрече думал МакКинток, закрывая за собой дверь офиса тем вечером.

Синтия изменила его жизнь, и с тех пор он начал чувствовать себя более полноценным и более счастливым мужчиной.

Раз в неделю он ездил в Ливерпуль провести с ней ночь, и когда приходил установленный день, дела казались менее обременительными, к некоторым из них ему даже удавалось относиться философски. Обычно все проблемы, маленькие и большие, были для него преградами одинаковой важности, от которых необходимо как можно скорее полностью избавиться, и иногда это становилось навязчивой идеей. Но когда он знал, что вечером он увидит Синтию, его отношение к проблемам немного менялось. Он был более расслабленным, а менее сложные препятствия отходили на второй план. Их можно решить и на следующий день.

Он вышел из офиса и взял машину, выехав на Oxford Road, которая вела к университетскому комплексу на север. Потом он свернул направо на Booth Street East, а потом налево на Upper Brook Street. Небольшой отрезок пути, – и он снова свернул налево, чтобы подняться на пандус эстакады Mancunian Way.