Маврушины сказки: истории, вдохновленные жизнью

Перебесится, опять твой будет.

– Это как же, бабушка?

– А так, ты девка умная, старайся тихонько вертаться к жизни, где-то с мужем пойди, а где и одна, главное, подогрей его интерес не к той крале, а к себе. А начнешь ревновать, плакать, истерики закатывать, так мигом к той, к сопернице подтолкнешь.

Учила пожилая женщина свою юную сноху. Привыкла она к Зине, хорошая жена у Николая, хорошая, жаль будет потерять ее, к дитю опять же прикипела.

Николай тем временем летал, он влюбился, по-настоящему, винил себя, корил.

Стыдно перед женой и перед малышкой Танюшкой было, но сделать с собой ничего не мог, так и манила его эта маленькая библиотекарь Наденька. Нравилось, как в рот ему заглядывает, как не дышит почти, когда останавливается он рядом, как старается прикоснуться невзначай, а сама краснеет при этом.

Что будет дальше, Николай не знал, не хотел думать, он наслаждался пока этим моментом, между ними не было физической связи, но была связь духовная.

Николай летал и, пребывая в этом состоянии, он и не заметил, как Зина все чаще стала появляться на собраниях, начала участвовать в жизни комсомольской ячейки.

Умная, спокойная, рассудительная, смешливая, она буквально перетягивала на себя все внимание, как только появлялась. Николай первое время радовался, что жена занята делом и не вставляет ему палки в колеса.

Например, нужно готовиться к седьмому ноября, решили сделать концерт, поставить пьесу и выпустить стенгазету.

Николай с Наденькой, конечно, будут делать стенгазету.

За стенкой проходит репетиция спектакля, хохот, шутки, а Николай сидит и вздыхает, понимает, что скучно ему с Наденькой.

Девушка же, решив, что она роковая соблазнительница и властительница души Николая, начинает дуть губки, в открытую ревновать его к жене, плакать и убегать.

Зина все это видела, вида не подавала, продолжая дальше, скрепя сердце, веселиться, делать вид что ничего не замечает.

Тут Николай нервничать начал, высказывать, что с дитем мало занимается, то да се.

Зина его быстро на место ставит, язык-то у нее подвешен.

– Перед кем прихорашиваешься?

– Ни перед кем, репетиция же, Коль.

– И что же, обязательно чупуриться?

– Та я не чупурюсь совсем, ты что, ревнуешь что ли? Брось, это же такое мещанство.

– Что это мещанство?

– А то, если следовать твоей логике, милый муж, я тебя должна к библиотекарше этой новенькой ревновать.

– С чего бы это? – вспыхнул весь.