Маврушины сказки: истории, вдохновленные жизнью

Умная она была, Зина, умная.

Так про нее и в поселке до сей поры говорят, умная Зина, с уважением.

Старуха

Ее все знали.

Ходила в старом черном зипуне, обмотанная какими-то платками, тряпками.

Следом шли коза и собака, и, куда бы она ни отправилась, они шли всегда за хозяйкой.

Идет она в магазин, или в пекарню, а может в контору или в сельсовет, коза с собакой всегда плетутся следом, такие же старые и ободранные.

Дом ее, тоже старый и покосившийся, стоял немного на отшибе, огород, находившийся под склоном, оканчивался у самого озера, дальше за озером был луг и лесок.

Открывалась такая лубочная картинка, да только дела ей не было до этой красоты, равнодушно взирала она на мир поблекшими белесыми глазами.

У ворот ее всегда ждал кот, серый, мордастый, с отмороженными ушами, большими навыпучку глазами и огрызком хвоста, который тоже то ли отморозил, то ли потерял в пьяной, дурманящей, весенней драке с соседскими котами, когда был молод и полон сил.

Он сидел на лавке и, завидев хозяйку, вставал на задние лапы и высматривал, что она принесла.

На воротах сидел петух, с двумя перьями в некогда шикарном хвосте.

Красное и зеленое – такие перья остались перья у той гордой птицы.

Завидев хозяйку, петух, прочистив горло, пытался петь хриплым голосом, но замолкал на первых нотах.

Пропустив в калитку хозяйку и козла, петух пикировал на спину псу, и так они шли во двор – последним заходил кот.

У нее не было друзей, в гости к ней тоже никто не приходил.

И вот раз в калитку застучали сильные детские кулаки.

– Чего, – спросила она, выглядывая в щель для щеколды, – кого стучите, огольцы?

– Бабушка, мы тимуровцы, пришли вам помогать.

– Не надо мне, ступайте.

– Бабушка, мы будем помогать вам совершенно бесплатно!

– Уходите…

Конечно, весь внешний вид и образ жизни старухи порождали разные слухи, мол, и ведьма, и колдунья, кто-то рассказал, что была она коммунисткой-подпольщицей, кто-то говорил, что была женой красного командира, за смерть которого она мстила белякам до самого конца гражданской – что только не говорили.

Появилась она лет через десять после войны.

Сколько ей было лет, никто не знает. Может, сорок, а может, семьдесят.

Куталась в какие-то платки, даже летом, будто мерзла.

Ей выделили этот дом, тогда еще крепкий. Говорят, что он купцу Ержанову принадлежал, а жила в нем прислуга, ну а после революции отошел дом народу, как и сама усадьба купца Ержанова.