Сицилийское королевство

– Это чего ж, сдаться что ли уговаривал? – уточнил Дрон Давыдович и прибавил, – хорошая подмога воинам этот епископ. Если б меня так уговаривали, я бы сам его повесил, как предателя, прости Господи. Взял бы грех на душу.

«Венецианец» посмотрел на Тобчи и спросил:

– Переводить это епископу?

– Не надо, – отрицательно мотнул головой хан, – он и так понял.

По сузившимся злобным глазкам епископа действительно было видно, что он отлично все понял. И теперь искренне призывал огонь с небес на головы всех присутствующих, и больше всего на жупана Войчича, за то, что тот не дал ему вовремя удрать подальше от этих проклятых монголов.

Неожиданно блуждающий взгляд епископа остановился на воеводе черниговцев, сказавшем последние слова. Осмотрев его внимательно Ферштич снова что-то прошипел.

– А вы, русичи, скоро все ощутите на себе гнев небес и верховного понтифика, – автоматически перевел толмач, – крестоносное воинство идет в ваши земли. Оно наведет там порядок.

– Да пущай идет, – не смутился Дрон Давыдович Бок, – встретим.

А к понтифику твоему мы, того и гляди, сами в гости скоро пожалуем.

Епископа перекосило от злости. Он, похоже, и на этот раз все понял без перевода. Теперь, несмотря на положение пленника, Ферштич готов был выскочить из своих пут и растерзать воеводу черниговцев. Но Тобчи уже утомил его допрос.

– Отвести в обоз. Возьмем с собой, пригодится.

Два рослых нукера уволокли вырывавшегося изо всех сил епископа Добрецена в сторону крытых телег.

Поскольку приговор ему не перевели, епископ решил, что его ведут на казнь.

На месте остался только молчаливый представитель германского рыцарства. Рыцарь смотрел в небо, не проявляя никакого интереса к тем, кто его захватил. Ничего не просил. Но, взглянув на его физиономию, Забубенный почему-то сразу подумал, что это не просто презрение к победившим врагам и показная рыцарская гордость. Этот железнобокий товарищ что-то такое знал, о чем ему совсем не хотелось рассказывать ни монголам, ни русским.

И раз уж его угораздило попасть в плен, то он предпочитал унести эту тайну с собой в могилу. Или в канаву. Как выйдет.

Черт его знает, почему так показалось Забубенному, но он приблизился к воеводе черниговцев Боку и сказал:

– Темнит что-то рыцарь.

Между тем рыцарь просто молчал.

– Как его зовут, и что здесь делает рыцарь тевтонского ордена? – спросил монгольский хан через переводчика.