Ещё один день

Мне было всё равно. Мне была нужна другая. Но перед этим стоило зайти к Хелигу. Узнать новые сплетни и пропустить стаканчик-другой.

???

Я пришёл к ней под утро. Даже не надеясь, что застану её одну. Она будто ждала меня. Джесс скинула халат и повернулась ко мне лицом. Она подошла ближе, качая бёдрами. Она улыбнулась и опустилась на колени. За окном гасли фонари.

5 район

?

Там, где я родился, шериф был уважаемой персоной. Он держал целый округ. У него был автомобиль и помощники. У меня же: район, ноги, пистолет и похмелье.

После ночи с Джесс, я всё думал о том, что произошло между мной и Молью. В моей жизни появились две женщины. С одной я мог творить, что хочу, а вторую я… Наверное, я просто ей сострадал. Хотя, иногда казалось, что я дурел рядом с ней.

Хотел стать прежним…

Хотел семью…

Не в этом городе!

На полу была возня, – десяток мужчин и одна женщина. Шорх улыбался. Я отвернулся.

– Зря не смотришь. Это последняя на сегодня.

– Если бы я знал, что у тебя эти дни, пошёл бы в третий.

– Может у Доры тоже эти дни, – заржал Шорх. – Или ты уже успел проверить? Говорят, что она та ещё.

– Кто говорит?

– Много кто.

– Назовёшь имена? Чтобы и я послушал.

– Ты скучный, Риммон, – посерьёзнел Шорх, глядя на меня снизу вверх. – В этом городе и без того достаточно дерьма, чтобы замечать его на лице гостя.

– А ты специалист?

– Бери выше.

Коллега был мне неприятен. Круглое лицо. Бугристое, покрытое мелкими оспинами. Лоснящийся китель, прожжённый на манжетах.

Расцарапанная рукоять скофилда с треснувшими щёчками была под стать этому человеку. Шорх сидел на протёртом диване, из подлокотников которого стыдливо выглядывала набивка, вынужденная быть свидетельницей происходящего. Рядом с диваном Шорха находился застывший в вечном падении, накренившийся торшер, короткими вспышками освещавший лицо шерифа. Лампа замерцала и погасла навсегда. Я стоял. Но, даже так был не намного выше остальных жителей города.

Тускло-зелёные плафоны бильярдных светильников на тонких шнурах проводов, качавшиеся от ветра, проникающего через разбитые стёкла форточек, заливали светом импровизированную сцену, на которой творился разврат.

Провинившаяся вскрикнула. Я так и не понял, нравилось ей то, что с ней делали или нет, но наказание продолжалось.

– Ты знаешь про Дэлиса?

– У него всё на мази. Он в таком шоколаде, что нам с тобой и не снилось.

– Уже нет.

Шорх переломил револьвер.

– Поддайте жару! – крикнул он.