Бесконечные отражения

Но её взгляд был такой серьёзный, такой взрослый. И эти пронзительно-зелёные глаза. Почему-то такие знакомые….

Я тряхнул головой, отгоняя наваждение. Девочку я видел впервые, но тогда откуда это чувство? А главное, куда мы идём? Выйдя из леса, мы свернули и уже минут десять шли параллельно городской стене.

– Пока не надо, чтобы тебя видели, – пояснила она, уловив моё замешательство, – там, – она ткнула вперед, – есть ещё проход. Для своих.

Я недоверчиво хмыкнул, но проход действительно был, через болото, куда стекали все отходы города.

Хорошо, что я не завтракал, а то меня бы там вывернуло. Пройдя по еле заметной тропе сквозь вонючую жижу, мы попали в самую северную часть города. И видимо самую отвратительную?

Серые дома, с дырами вместо окон, небрежно заколоченных старыми досками. Худые, грязные люди, изредка испуганно выглядывающие из старых домишек. Скользкая мостовая забитая всяческим мусором, и это её ещё дождиком помыло.

Девочка свернула в узкий переулок и ловко перебралась через забор на соседнюю улицу.

Я тяжело вздохнул, но помогать мне, видимо, не собирались. Кровь уже начала сворачиваться, хоть и всё ещё сочилась по руке. Стараясь её не тревожить, я перебрался на другую сторону. Вышло не особо ловко. Так, что при соприкосновении с мостовой, меня завалило на бок, но тонкая рука подхватила, не давая упасть.

– Спасибо, – глухо поблагодарил я.

Из-под светлой челки сверкнули зелёные глаза, и я снова вздрогнул, а сердце больно защемило. Девочка кивнула и, снова поправив тяжелое ружье, зашагала по улице.

Эта явно была чище, но такая же пустая, хотя чуть дальше, впереди нас, я услышал и гул голосов.

Худые, но на удивление сильные пальцы, схватили меня за рукав, затаскивая в очередной переулок, и толкнули в ближайшую обшарпанную дверь. Война сказывалась плохо на всей стране.

– Сюда, – она протащила меня на кухню и посадила на лавку. Печь была холодная, но стол и полки чистые, так что место было явно жилым, – Я сейчас.

Она повесила ружьё на крюк на стене и, взяв нож, подошла, а я непроизвольно напрягся. Нет, не то чтобы я испугался ребенка, да ещё и девочки, просто это уже инстинкт. Она распорола рукав до запястья и осторожно потянула, стаскивая с меня куртку. Я поморщился, когда грубая кожа, процарапала края раны, и сдавленно зашипел.

– Терпи! – она очень серьёзно на меня посмотрела, – Ты же вон какой большой!

Девочка осмотрела руку. Рубашка тоже была разодрана.