Этот мир – мой. Часть II

Отсмеявшись, она вытерла лицо и спросила,– а теперь у меня к тебе два вопроса, и ответь на них подробно, обещаешь?

Я внутренне скривился, но кивнул головой:

– Обещаю.

– Тогда первый. Что мы делать-то будем, чтобы выбраться отсюда?

– Не знаю, у меня есть несколько вариантов, но пока ничего существенного, – не смог я её обнадежить

– Понятно, я особо и не рассчитывала, что будет просто.

– А второй? – спросил я.

– Что второй?

– Вопрос, – напомнил я ей.

– А-а, ну тут я думаю, ты справишься, – она подошла ко мне и обняла за шею.

Прижалась своей щекой к моей и тихо спросила, – Где тут спальня?

Вместо ответа я просто приник со всей накопившейся страстью к ее губам. И это было только начало этой безумной ночи.

Ру.

Полгода! Он серьезно столько провел один среди этих монстров? И тот месяц мне уже не казался столь длинным, а те «милые» зверушки, что встречались на моем пути, такими уж и опасными. А ещё и бог. Да это уже вообще ни в какие ворота!

И этот, в перспективе будущий небожитель, сопел сейчас положив голову на руку как маленький ребенок.

Я осторожно погладила его по волосам, чтобы не дай бог не проснулся. Все-таки наша встреча отняла у него очень много сил. Даже вспоминать немного стыдно.

Он что-то пробормотал и, перевернувшись на другой бок, закинул на меня руку. Сколько мы уже вместе, а я до сих пор его так плохо понимаю. Он странный, порой жёсткий как дерево, а порой мягче пуховой подушки. Страшный, до мурашек, и одновременно добрый и заботливый, до упомрачения.

Абсолютно разный, но даже в абсолютно разных своих ролях есть в нём одно. Что-то несгибаемое, стальной стержень что ли. И страх, который он за всеми этими ипостасями скрывает. Страх остаться одному. Абсолютно одному. И кем он тогда станет лучше не думать. Страшно становится уже мне.

Маски, кажется, так он называл эти свои изменения, что для меня лично было странно. Я вот абсолютно уверена, что в главном человек не может поменяться радикально. По крайне мере нормальный человек.

Риз уткнулся носом в мою ногу. Вот теперь я точно вижу, какой он. Уж во сне он точно не играет какую-то роль.

«Интересно, а каким бы богом он стал?» – в мою голову залетела шальная мысль.

Я мысленно перебрала всех знакомых мне богов, но в голову ничего не пришло. Да и сама мысль, что он согласится на подобное, была признана мной несостоятельной. И не потому, что он не достоин этого. Все-таки чувство себялюбия и ему не чуждо.