Цена свободы

Шмеля, конечно, жалко, зря ты так, – он тяжело вздохнул, – А с Ржавым будет все в порядке.

В удивлении, мои брови взлетели под лоб, и Седой пояснил:

– Есть тут у нас один доктор, – он хмыкнул и передернул плечами, – Второе-то ухо целое, так что на ноги поставит, но арена ему уже не светит, – он сунул мне в руки тяжелый мешок, – Держи.

Пальцы ощупывали что-то круглое, очень сильно напоминающее монеты, но все же глупый вопрос прозвучал:

– Что это?

И старик ответил, без намека на сарказм или издевку:

– Аванс.

И, – он широко ухмыльнулся, – так как ты теперь стал одним из нас, тебе просто придется спустить его на выпивку и шлюх.

Я озадачено почесал затылок, а Седой громко расхохотался.

– Иди, иди. Тебя уже ждут. И это! – он строго посмотрел на меня, – Завтра ко мне, – он махнул рукой и уже мягче добавил, – Хотя бы к вечеру.

Глава 6. Вот мы и встретились.

Руфис.

Я с интересом рассматривал город, хоть и шли мы не самым живописным маршрутом.

Рамус же постоянно оглядывался по сторонам и вздрагивал, от моей руки, положенной ему на плечо, он чуть ли не на два метра подпрыгнул.

– Ты чего такой нервный? – удивился я, – И куда мы идем, такими замысловатыми тропами?

– Ну, знаешь?! – шумно выдохнул он воздух, переводя дыхание, – Ты так больше не шути. А идем, – он снова огляделся по сторонам, – в монастырь идем.

– В монастырь? – это было неожиданно, – Не поздно ли тебе в монастырь?

– Ох и дурной ты, – покачал головой очкарик, – хоть и эльф.

В женский монастырь!

– Ага, – только и смог выдавить я, и озадачено почесать затылок. Приставка «женский» – лично мне ничего не объясняла.

– Вот тебе и ага, – он остановился у такой же, как и все остальные, серой стены, и зашарил по ней руками. Что-то сухо щелкнуло, и часть стены отошла в сторону. Мелкому хорошо, а я, даже не смотря на стройную эльфийскую фигуру, пролез с трудом.

– А сейчас тихо! – предупредил Рамус, и зашарил себя по карманам.

Мое ухо уловило очень приятный звон монет, и я уже открыл рот съязвить, но узкая ладонь доктора легла мне на губы, – Молчи и слушай! Вот, – он сунул мне тяжеленький кошель, – Там чуть дальше и левее, стоит алтарь. Положишь на него мешок, и дождешься, когда его примут, – видя мое недоумение на лице, он пояснил, – Мешок провалиться вглубь алтаря, а голос тебя спросит: черную или белую.