Спартанец: Спартанец. Великий царь. Удар в сердце

Тарас помедлил мгновение, не будучи уверен, стоит ли говорить с отцом нормально или надо молчать, как при общении с учителями, чтобы не получить новую порцию розг. Поликарх показался ему с первого взгляда человеком не только рассудительным, но и властным, способным на решительные действия. К тому же он наверняка был хитер. «Да другой бы и не попал в герусию», – подумал Тарас, разглядывая «отца».

– Хвалят, – проговорил он наконец, – но не слишком часто. Ты же знаешь, я не очень воздержан на язык.

– Знаю, Гисандр, – кивнул геронт, – оттого тебя наказывают так же часто, как и хвалят.

Даже чаще. Не далее как сегодня Менандр, а потом Хидрон и другие эфоры упрекали меня в этом. Ты, надеюсь, не забыл, как я тебя воспитывал вот этой самой рукой?

Тарас невольно посмотрел на руку. Она хоть и принадлежала человеку шестидесяти лет, но была крепка и могла держать увесистую палку.

– Не забыл, – соврал ради приличия Тарас.

– Так вот, помни, то, что ты проявляешь свой норов, это неплохо. В нашем роду все были гордые.

И твой дед, и я. За это ты и получаешь свою заслуженную порку. Но если ты не выдержишь экзамен на звание гражданина, я сам убью тебя вот этой рукой! – И он снова предъявил Тарасу жилистую конечность.

Тарас опять промолчал. Воспитатели везде одинаковы.

– Я выдержу, – насупившись, заявил он, – чего бы мне это ни стоило.

– Слышу слова настоящего спартиата, – удовлетворенно заявил Поликарх, ухмыльнувшись, – и верю, ты сможешь. Но я с тобой хотел поговорить не об этом.

Оставив постройки за спиной, они вышли в поле и направились вдоль него по узкой тропинке, огибавший пастбище, за которым угадывалась небольшая речка или ручей.

Тарас вдыхал полной грудью ароматы полей и лесов. Впервые за столько дней он мог передвигаться не спеша и не думая о том, что должен успеть выполнить задание к определенному времени. Впервые спецназовец расслабился.

На глаза им попались две девушки из илотов, несшие воду в кувшинах.

– Раньше у нас не было времени, да и ты был слишком мал для таких разговоров, а теперь его нельзя терять, – продолжил отец, проводив взглядом молодых рабынь, – ты знаешь, твоя мать умерла много лет назад, а у меня больше нет сыновей.

Ты единственный ребенок.

«Значит, я все-таки единственный», – отметил про себя Тарас, обходя босыми ногами кучку овечьих кругляшков на тропе, которые заметил в последний момент.

– Я уже стар, – вдруг сообщил Поликарх, глядя на вершины кипарисов, – и скоро боги заберут меня к себе.