Спартанец: Спартанец. Великий царь. Удар в сердце

Вся амуниция имела следы ударов и глубокие царапины, все говорило о том, что она не весь свой век провисела на стене.

Открыв рот, Тарас рассматривал это оружие, вспоминая, как красиво такое вооружение смотрелось на тех спартанских воинах, которых они повстречали с Механидом по дороге сюда. «Семейная реликвия наверняка», – предположил Тарас, переводя взгляд со щита на шлем с бойцовским красным гребнем из перьев.

– Это мои доспехи, в которых я не раз бился в молодости против Аргоса и Афин, – напомнил ему геронт, до сих пор молча наблюдавший за «сыном», и добавил с сомнением: – Почему же ты не просишь их примерить, ведь раньше ты просто рвался надеть их на себя, хоть и был очень мал.

– Я просто ждал разрешения, – неуклюже соврал Тарас, делая шаг к стене с оружием.

– Не узнаю тебя, Гисандр, – произнес с подозрением Поликарх, странно присматриваясь к стоявшему перед ним парню, – ты с малолетства все брал без разрешения, возмущая своих родителей и учителей непокорным нравом. С каких пор ты стал таким покладистым?

Не зная, что еще придумать, и досадуя на себя, что чуть не «провалился», спецназовец снял нагрудник и накинул его на тело через голову.

Ощупал пряжки на боках и сказал:

– Пусть Панорм поможет мне застегнуть его.

– Не надо, – отмахнулся седой Поликарх, – я сам помогу. Мои руки знают эти доспехи лучше, чем изгибы на теле Хилониды.

«Ах ты, старый хрен, – удивился Тарас, услышав это, – и ты туда же. Да здесь, похоже, великолепный климат для повышения потенции».

Спустя несколько минут нагрудник облегал его тело, как влитой. Благодаря системе пряжек его удалось подогнать по телу более крупного, чем «отец», но изрядно исхудавшего Тараса так, что он не испытывал никаких неудобств. Ниже колен он сам надел и застегнул поножи – так назывались эти щитки. Не хватало только сандалий, но стоять босиком было уже привычно.

Взяв из рук «отца» шлем, Тарас осторожно водрузил его на свою голову, – тот пришелся впору, плотно прильнув ко лбу и щекам. А когда в руках у бывшего спецназовца оказался настоящий меч, которым была срублена не одна голова, и увесистый щит, не раз спасавший жизнь его владельцу, то по всему телу пробежала какая-то особенная дрожь.

Словно бы доспехи приросли к нему, как новая кожа. От этих доспехов исходила такая мощная энергия, что лоб Тараса даже покрылся испариной, а сам он ощутил себя неуязвимым, заключенным внутри гигантского железного робота-разрушителя, перед которым ничто не устоит.