Девять жизней

Ему довелось побывать в дюжине-другой потасовок, но тогда он был моложе… да и держался на почтительном расстоянии. Сейчас же его засосало в самый центр смерча, а наплечной котомкой с лекарствами от меча не отбиться.

Кто-то схватил Масти за шиворот и потащил прочь. Напуганный до полусмерти, он даже не посмел сопротивляться. В ожидании последнего удара знахарь вдруг ясно представил, как его голова, брызгая кровью, падает на землю и удивленно смотрит на собственные сапоги. Ему даже стало интересно, что он почувствует в последний миг своего существования.

Но, к его безграничному удивлению, никто так и не прервал его никчемную жизнь, а звуки боя постепенно становились все тише.

5.

В какой-то момент Петрам обнаружил себя сидящим на мокрой траве у хлипкого забора. Он словно очнулся от тяжелого обморока и никак не мог разобрать, где находится, осоловело глядя по сторонам. Рядом кто-то копошился, то ли дворовый пес, то ли… Масти смутно припомнил, как его протащили сквозь кусты шиповника, и посмотрел на руки.

Из-за шока он даже не чувствовал боли в расцарапанных ладонях. Простая, но добротная одежда превратилась в кучу изодранного тряпья…

– Сюда, скорее, – послышался перепуганный голос.

Петрам вздрогнул и попытался уползти. Если повезет, он сможет вернуться домой и переждать эту кошмарную ночь под родной крышей. Все лучше, чем шататься по кишащим бандитами улицам в поисках новых синяков.

– Куда? – человек устало выдохнул, одним уверенным движением поставил старика на подгибающиеся ноги и развернул к себе.

То был один из солдат. Худощавый и до неприличия молодой, паренек струхнул, как показалось Масти, едва ли не сильнее, чем он сам. Луна, выглянув из-за туч, осветила его полные паники глаза и безволосое, словно колено, лицо.

– Тебя как звать?

– Ходжес, – простонал юнец, увлекая лекаря за собой. – Вы уже пятый раз меня спрашиваете. Тут брошенный дом, можно спрятаться… Аккуратно.

Масти зашипел, когда обломки забора оцарапали ему затылок.

– Ниже голову, – посоветовал солдат, протиснувшись в щель между досок.

В приземистой хибаре нестерпимо смердело дерьмом и тухлятиной. Петрам поморщился, прикрывая нос порванным рукавом. Радовало лишь то, что непроглядный мрак не позволял разглядеть источник зловонья.

– Где остальные? – прошептал старик, чувствуя, как давит невыносимая тишина.

– Мертвы, – Ходжес из всех сил старался сделать голос твердым. Получалось неважно.