Штабной визажист. Сборник фантастических рассказов

Только удивляя, можно сохранять и удерживать популярность и, как следствие, иметь стабильно-высокий рейтинг и общественный вес. Только постоянно удивляя и эпатируя, можно поднять значимость, престиж и социальный статус до того уровня, когда с мнением и позицией его обладателя начинают считаться – я бы сказала, вынуждены считаться! – абсолютно все, включая правительства и транснациональные корпорации!.. Удивлять, Феликс – это искусство! Военное искусство! Удивлять, ошеломлять, ошарашивать! А, вы, говорите – стрелять… Смешно, Феликс… Через неделю я жду вас с эскизами!»

Через неделю полковник перебирала в руках пачку листов с эскизами орудийного ствола, небрежно отшвыривая их один за другим.

– Это похоже на обожравшегося удава… Это старомодно, спираль была актуальна два года назад… Это тоже не годится, как-то совсем пацифистски, даже, пораженчески – это кто, ваш Рендер завязал ствол в узел?.. Ну, это еще туда-сюда… Впрочем, нет – сексуально, конечно, но слишком уж натуралистично, – брезгливо отбросила она последний, сделанный мною отчаянный эскиз.

 – Плохо, Феликс, плохо. Никуда не годиться! Нужны идеи. Свежие идеи! Идите, Феликс. Идите и думайте!

И мы придумали…

«Итак, господа… эээ… кхм… дамы-офицеры! Что же касается огневой мощи нашей самоходной установки, мы постарались сделать так, чтобы ее артвооружение стало по-настоящему Арт-вооружением. В смысле, „Арт“ с большой буквы. Где „Арт“ имеет однозначное и неоспоримое превосходство над обычным артиллерийским „арт“, то есть доминирует над бездушной сухой инженерией и вульгарной баллистикой, можно сказать, отменяет ее, тогда как артистическое, художественное „Арт“ или, другими словами, „Арт“ эстетическое, призвано визуально воплотить концептуальную идею…»

Я разражаюсь длинной заумной тирадой, бессмысленной соловьиной трелью, жонглируя этими «Артами» с большой буквы и «артами» с маленькой, кручу их, меняю местами, к месту и не к месту втыкаю звонкие малозначащие термины, плету нелепую словесную паутину, гигантскую маскировочную сеть, которая призвана ошеломить, запутать моих слушателей, и в которой я в конце-концов запутываюсь сам.

Но, похоже, этого никто не замечает. Похоже, меня вообще никто особенно и не слушает. Вот она – волшебная сила искусства! Офицеры, все как один (то есть, как одна), застыли в немом благоговейном восторге, дружно уставившись на нашего «слоника». Да, именно такую ассоциацию невольно рождает стоящий на подиуме образец прикладного нео-милитаристического искусства.