Безликий

 – В общем, пока ты ездил за вещами и потом тут копошился, я отправил нескольких оперов побродить по Баболовскому парку и поспрашивать местных бомжей, не видели ли они что-нибудь подозрительное ночью. Собственно, поэтому я и пришел.

– Да? А я думал, ты решил сообщить про опознание тела.

Димитров кивнул:

– И это тоже.

– Так что с бомжами? Что они видели?

– Как тебе сказать… – Лейтенант потер лоб ладонью. – В общем, оказалось, что есть некий Васька Глист, его даже свои считают слабоумным. Так вот, он ночью шатался пьяным по парку и видел… демона.

Это он так утверждает, – поспешно добавил Димитров, словно опасался, что я подумаю, будто он бредит.

Однако я за время работы в полиции наслушался и не таких показаний. И знал, что порой откровенная на первый взгляд чушь может оказаться ценной информацией.

– Хорошо, демона, – кивнул я. – Допустим. Насколько этот демон может иметь отношение к смерти Зинтарова?

– Похоже, самое что ни на есть прямое.

Я сел на скрипнувший стул.

– Так. Конкретнее можно?

– Похоже, убийца прикончил Зинтарова в двухстах метрах от Баболовского дворца, там же его пытал, а затем, когда учитель умер от сердечного приступа, перевез тело и положил его в ванну.

Глист утверждает, что видел демона с белым лицом и огромными зубами.

– Череп?

– Да, что-то в этом роде.

– Похоже, маска.

– Наверняка.

– А убийца видел этого Глиста?

– Нет. Тот от страха онемел и лежал в траве, чуть дыша, пока убийца не увез жертву на тачке.

– Он видел, что тот делал с Зинтаровым?

– Нет, трава слишком высокая.

Но до него доносились стоны и мычание. Похоже, рот у учителя был заклеен. Потом убийца погрузил тело в тачку и покатил в кусты. Машину на которой он уехал, Глист не видел.

– Почему он не сообщил в полицию?

Димитров усмехнулся:

– Потому что думал, ему все померещилось. Он же в дупель был.

– Ясно. Жаль, что наш свидетель, помимо этого, еще и слабоумный.

– Ну, этого я бы не сказал. По-моему, с головой у него все в порядке, просто слишком много бухает.

– В суде его показания не пройдут.

– Может, и нет. А может, и да. Он ведь не видел лица убийцы, так что опознания от него не потребуется. А если мы найдем маску в виде черепа, то это будет уликой.

Я кивнул: лейтенант был прав.

– Что будешь делать? – поинтересовался Димитров.

– Съезжу в школу, где работал Зинтаров. Поговорю с людьми, узнаю, что он был за человек. Плохо, что он жил один, но соседи-то у него, я думаю, были.