Первая любовь. Это было или мне казалось?

Быть выше чувств, уметь держать их в узде, никому и никогда не дать возможность ими поиграть. Никому и никогда… И вот со мной происходит что-то странное. Внутри всё кипит, всё в движении, всё в панике. Я хочу поверить сердцу, глазам, но не могу, все мои прошлые убеждения мешают мне. Меня трясёт будто в ознобе, и мне страшно… Боже, как же мне страшно....

Я с Мирой, шла к кабинету, в котором у нас проходили уроки технологии, чтобы поставить сумки и налегке прогуляться по школе. Напротив кабинета, на подоконнике, сидели Сергеенко, Братишкин, Алиночка и моя сестра Тоня.

Кабинет оказался закрытым, мы развернулись и пошли вдоль коридора.

– Людка! – услышала я его голос. – Людка!

И внутри всё резко упало. После Людмилы, я вдруг стала Людкой. Разве любящий человек может так называть ту, которая ему не безразлична? Конечно, нет! Значит, я ошиблась. Это всё игра… Ненавижу! Ненавижу! Вне себя от обиды, я развернулась и зло прокричала:

– Я не Людка для тебя! Не Людка! – и поспешала удалиться, подхватив подругу за руку, на что, она сказала:

– Ты чего так волнуешься? Успокойся!

Из-за неё я не расслышала, что Сергеенко сказал мне вслед.

Я шла, а внутри всё жгло. Вот оно… Людка. Да, всё просто игра. Игра не больше. А я ещё во что-то пытаюсь поверить. Какая же я глупая. Верить мужскому роду – это такая наивность. Ни с того, ни с сего, начинаю дико ржать, подруга с удивлением смотрит на меня, я придумываю какую-то чушь и мы ржём вместе. Да, ржём. Смеются иначе. У нас же дикий громкий хохот, раскатывающийся подобно взрывной волне по всей школе. Как ни странно, внутри становится легче. Вместе с ним наружу будто бы выплёскивается вся боль.

Когда, я пришла домой, сестра передала мне его слова, которые я не расслышала из-за Мирки: «Людочка, для меня. Людочка». Я в шоке уставилась на сестру. «Людочка? Он с дубу рухнул что ли?»

Но это было ещё не всё. Она ещё рассказала, о том, что он жаловался на то, будто практически не спал прошедшей ночью. Какое совпадение! Значит, у нас у обоих была бессонная ночка.

Интересно, чей же образ не давал ему спать?

…Или быть может, ему просто мешала спать икота? Ведь я всю ночь о нём думала…

А когда сестра мне поведала о том, как он нервничал, когда Коля закрылся со мной в фойюшке у выхода из школы, моя ершистость к Сергеенко канула в никуда. Колька лез ко мне. Причём, нагло и бессовестно. Я отбивалась, как могла. Визжала, и кричала. Боже, я когда-нибудь прибью этого Кольку.